Глава сорок первая
Приближение к реке Сенегал. – «Виктория» продолжает уменьшаться в объёме. – Необходимость облегчать её. – Марабут Эль-Хаджи. – Паскаль, Венсан, Ламбер. – Соперник Магомета. – Труднопреодолимые горы. – Ружья Кеннеди. – Манёвр Джо. – Стоянка над лесом.
27 мая к девяти часам утра вид местности изменился. На равнине появились холмы, указывающие на близость гор. Предстояло перелететь через горную цепь, отделяющую бассейн Нигера от бассейна реки Сенегал и служащую водоразделом между реками, текущими с одной стороны к Гвинейскому заливу, а с другой – к Зелёному мысу.
Вся эта часть Африки вплоть до Сенегала считалась очень опасной. Фергюссон знал это из рассказов своих предшественников; здесь в стране негров они вынесли бесчисленные лишения и подверглись бесчисленным опасностям. Большинство спутников Мунго-Парка погибли в этих местах из-за вредного климата. Поэтому Фергюссон твёрдо решил не спускаться в этом негостеприимном краю.
Фергюссон не имел теперь ни минуты покоя. «Виктория» заметно съёжилась, и приходилось время от времени, особенно когда требовалось преодолеть какую-нибудь вершину, выбрасывать наименее нужные вещи, и это на протяжении перелёта в сто двадцать миль. Все эти спуски и подъёмы были очень утомительны. «Виктория», как сизифов камень, падала, как только её удавалось поднять, и вид её был далеко не прежний. От недостатка водорода «Виктория» вытянулась в длину. Ветер, ударяя по её ослабевшей оболочке, оставлял в ней глубокие вмятины.
При виде этого Кеннеди решился спросить:
– Как ты думаешь, Самуэль, нет ли трещины в оболочке «Виктории»?
– Трещины-то нет, – отозвался доктор, – но под влиянием высокой температуры гуттаперча, вероятно, размякла, и водород понемногу выходит из шара сквозь тафту.
– А как же бороться с этой утечкой? – допрашивал Дик.
– Тут уж ничего не поделаешь. Единственное, что остаётся, – это уменьшить наш груз. Будем выбрасывать всё, что возможно.
– Что же ещё выбросить? – проговорил охотник, оглядывая уже достаточно опустошённую корзину.
– Да хотя бы тент, ведь он весит немало.
Джо, поняв, что этот приказ относится к нему, вскарабкался на металлический круг, к которому была прикреплена сетка шара, ловко снял обе части тента и сбросил их вниз.
– Этим тентом можно одеть целое племя, – заметил он, – ведь туземцам требуется не так уж много одежды.
«Виктория» немного поднялась, но скоро снова стала снижаться.
– Давайте спустимся, – сказал Кеннеди, – и посмотрим, что можно сделать с оболочкой.
– Говорю же тебе, Дик, что починить её невозможно.
– Как же быть?
– Пожертвовать всем, что не является абсолютно необходимым, – ответил доктор. – Я хочу во что бы то ни стало избежать стоянки в этой местности. Леса, над которыми мы пролетаем, далеко не безопасны.
– Кто же там водится, мистер Самуэль, львы, гиены? – презрительно молвил Джо.
– Хуже этого, милый мой: люди, и самые свирепые во всей Африке.
– А откуда это известно? – поинтересовался Джо.
– Да из рассказов побывавших там путешественников, а также французов, обосновавшихся в Сенегале, которые поневоле поддерживали отношения с окружающими их племенами… При полковнике Федербе была предпринята разведка в глубь страны. Некоторые из посланных туда офицеров, например, Паскаль, Венсан, Ламбер, вернулись из своих экспедиций с ценными материалами. Они исследовали страну, находящуюся в излучине Сенегала, там, где война и грабежи оставили лишь одни развалины.
– Что же там произошло?
– А вот что: в тысяча восемьсот пятьдесят четвёртом году некий марабут из Сенегальской Футы по имени Эль-Хаджи стал выдавать себя за пророка, утверждая, что вдохновлён свыше, как Магомет. Он призывал население к войне против неверных, то есть европейцев. Область между рекой Сенегал и его притоком Фалеме подверглась опустошению. Три орды фанатиков под предводительством Эль-Хаджи прошли по ней, не пощадив ни одного селения, ни одной хижины, грабя и убивая. Они вторглись даже в долину Нигера и дошли до города Сегу, который долго находился под угрозой их набегов. В тысяча восемьсот пятьдесят седьмом году Эль-Хаджи подался на север и обложил форт Медину, построенный французами на берегах этой реки. Под командованием Поля Голла форт оказал ему героическое сопротивление и продержался несколько месяцев без продовольствия, без снаряжения, пока на выручку не подошёл полковник Федерб. Тогда Эль-Хаджи переправился со своими ордами на другой берег Сенегала и вернулся в страну Каарт, по-прежнему предаваясь убийствам и грабежам. А теперь мы летим над тем краем, где он нашёл убежище со своими людьми, и уж поверьте, что попасть к ним в руки было бы несладко.
– Так мы и не попадём к ним в руки, хотя бы для поднятия нашей «Виктории» пришлось пожертвовать даже обувью, – сказал Джо.
– Мы уже недалеко от Сенегала, – объявил доктор, – но я предвижу, что на другой берег нам уже не перелететь.
– Давайте хоть доберёмся до Сенегала, и то будет хорошо, – заметил охотник.
– Попробуем, – отозвался доктор, – но, знаете, меня беспокоит одно обстоятельство.
– Какое?
– Нам ведь предстоит перелететь через горную цепь, а сделать это будет очень трудно: как бы я ни накаливал горелки, увеличить подъёмную силу нашей «Виктории» уже не смогу.
– Подождём, – промолвил Кеннеди, – а там будет видно.
– Бедная «Виктория»! – воскликнул Джо. – Я привязался к ней, как моряк привязывается к своему кораблю. Признаться, мне нелегко будет с ней расстаться. Конечно, она уж не та, что была, когда мы вылетели из Занзибара, но и хулить её всё-таки не следует: ведь она оказала нам немалые услуги, и бросить её будет жалко.
– Успокойся, Джо, – сказал доктор. – Мы покинем нашу «Викторию» только в крайнем случае, если уж ничего нельзя будет сделать. Она нам послужит вплоть до своего конца. Хорошо, если конец этот наступит не раньше, чем через сутки.
– Да, силы её истощаются, – сказал Джо. – Она худеет и, можно сказать, испускает дух. Бедная «Виктория»!
– Если я не ошибаюсь, там, на горизонте, виднеется горная цепь, о которой ты говорил, Самуэль, – заявил Кеннеди.
– Да, это те самые горы, – отозвался доктор, посмотрев в подзорную трубу. – Какими, однако, они кажутся высокими! Трудно нам будет перебраться через них.
– А нельзя ли избежать их?
– Вряд ли, Дик. Посмотри, они занимают чуть ли не полгоризонта. Нет, перелёт через них неизбежен.
– Они словно обступают нас со всех сторон, грозят нам и справа, и слева.
– Нет, нам их не миновать.
Между тем эта грозная преграда, казалось, приближалась с удивительной быстротой, или, точнее, сильнейший ветер мчал «Викторию» прямо на её остроконечные вершины. Чтобы не налететь на них, надо было во что бы то ни стало подняться.
– Вылить воду из ящика! Оставить то, что нужно на один день! – приказал Фергюссон.
– Есть! – отозвался Джо.
– Ну как, поднимаемся? – спросил Кеннеди.
– Немного поднялись, на каких-нибудь пятьдесят футов, – ответил доктор, не спускавший глаз с барометра, – но этого недостаточно.
В самом деле, скалистые вершины неслись навстречу воздухоплавателям и всё ещё возвышались над ними более чем на пятьсот футов.
Воду для горелки тоже вылили за борт, оставив всего несколько пинт; но и этого было недостаточно.
– Надо же, однако, подняться, – проговорил доктор.
– Давайте сбросим ящики, раз уж мы вылили из них воду, – предложил Кеннеди.
– Бросайте!
– Есть! – ответил Джо. – Но всё-таки, скажу вам, невесело выбрасывать всё, одно за другим, – прибавил он.
– Слушай, Джо, – обратился к нему Фергюссон, – смотри, не вздумай снова принести себя в жертву. Сейчас же поклянись мне, что ни в каком случае не покинешь нас.
– Будьте спокойны, мистер Самуэль, мы с вами не расстанемся.
«Виктория» поднялась ещё туазов на двадцать, но остроконечная вершина, венчавшая отвесную, как стена, гору, всё ещё возвышалась над ней более чем на двести футов.
«Если только нам не удастся подняться над этими скалами, то через десять минут наша корзина разобьётся вдребезги», – пронеслось в голове Фергюссона.
– А дальше что, мистер Самуэль? – спросил Джо, словно прочитав его мысли.
– Оставь только запас пеммикана, а всё остальное мясо – за борт!
Освободившись ещё фунтов от пятидесяти, «Виктория» поднялась на порядочную высоту, но это не помогло, ибо она всё-таки была ниже вершины. Положение было трагическим. «Виктория» быстро приближалась к скалам. Казалось, она вот-вот ударится о них и разобьётся вдребезги.
Доктор обвёл глазами корзину. Она была почти пуста.
– Дик, будь готов пожертвовать своими ружьями, – проговорил Фергюссон.
– Как! Пожертвовать моими ружьями?! – взволнованно воскликнул охотник.
– Друг мой, если я потребую этого, значит, иного выхода нет…
– Самуэль! Самуэль!
– Пойми, твои ружья, запас пуль и пороха могут нам стоить жизни!..
– Приближаемся, приближаемся! – крикнул Джо. А вершина горы всё ещё была выше «Виктории» туазов на десять.
Джо схватил одеяла и вышвырнул их. Не говоря ни слова Кеннеди, он выбросил также несколько мешочков с пулями и дробью. На этот раз шар поднялся выше опасной вершины, верх его озарило солнце, но корзина всё же была ниже скал и неминуемо должна была разбиться.
– Кеннеди! Кеннеди! – закричал доктор. – Бросай свои ружья – или мы погибли!
– Погодите, мистер Дик! Погодите! – остановил его Джо.
И Кеннеди, обернувшись, увидел, что он скрылся за бортом корзины…
– Джо! Джо! – в отчаянии закричал он.
– Несчастный! – вырвалось у доктора.
Площадка на вершине горы была шириной футов в двадцать, а противоположный склон был более отлогим. Корзина как раз опустилась на эту довольно ровную площадку и, царапая по острым камням, волочилась по ней.
– Проходим! Проходим! Прошли! – раздался голос, заставивший радостно забиться сердце Фергюссона.
Отважный Джо, держась руками за нижний край корзины, бежал по площадке, освободив таким образом «Викторию» от веса своего тела. Ему даже не пришлось удерживать шар, рвавшийся ввысь.
Когда Джо очутился у противоположного склона и перед ним разверзлась пропасть, он подскочил и, с силой ухватившись за сетку шара, мигом оказался подле своих спутников.
– Не так уж это было трудно, – заявил он.
– Славный мой Джо! Друг мой! – проговорил растроганный доктор.
– Только не думайте, пожалуйста, мистер Самуэль, что это я для вас сделал. Нет, нет! Это для карабина. Я ведь был в долгу у мистера Дика со времени истории с арабом. Но я люблю возвращать долги, и вот теперь мы с ним квиты, – добавил он, подавая охотнику его любимый карабин. – Мне было бы слишком тяжело, если бы вы лишились его, – добавил он.
Кеннеди крепко пожал ему руку, но сказать что-либо был не в силах.
Теперь «Виктории» оставалось только спуститься. Это уже было делом нетрудным. Вскоре она оказалась в двухстах футах от земли и на этой высоте пришла в полное равновесие. Но тут местность оказалась неровной, на ней было много возвышенностей, избегать которые было нелегко в ночное время, да ещё воздушному шару, плохо поддающемуся управлению.
Вечер быстро надвигался, и доктор волей-неволей вынужден был сделать привал до утра.
– Надо нам поискать подходящее место для спуска, – сказал он.
– Значит, Самуэль, ты всё-таки решил спуститься? – отозвался Кеннеди.
– Да, я долго обдумывал план, который нам предстоит привести в исполнение. Сейчас всего шесть часов, и у нас на это хватит времени. Джо, сбрось-ка якорь.
Джо немедленно выполнил приказ.
– Мы пролетим над самыми вершинами вон того огромного леса и зацепимся за одно из деревьев, – сказал доктор, – ни за что на свете я не соглашусь провести ночь на земле в этих местах.
– А поразмяться можно будет, Самуэль? – спросил Кеннеди.
– Зачем? Повторяю: здесь нам нельзя разлучаться. К тому же я попрошу вас обоих помочь мне в одной трудной работе.
«Виктория», летевшая над густым лесом, едва не касаясь верхушек деревьев, вдруг остановилась. Её якорь наконец зацепился. К ночи ветер совсем спал, и «Виктория» почти неподвижно повисла над зелёным морем сикоморов.