Глава тридцать седьмая
Полёт к западу. – Пробуждение Джо. – Его упрямство. – Конец его истории. – Тажелель. – Беспокойство Кеннеди. – Полёт на север. – Ночь близ Агадеса.
К вечеру ветер стих, и «Виктория» спокойно простояла всю ночь, зацепившись якорем за вершину большого сикомора. Доктор и Кеннеди поочерёдно несли вахту, а Джо проспал богатырским сном целые сутки.
– Это именно то лекарство, какое ему нужно, – заметил Фергюссон, – его организм сам излечит себя.
С рассветом порывистый ветер усилился, «Викторию» стало бросать то к северу, то к югу, пока наконец не понесло на запад. Доктор определил по карте, что они проносятся над царством Дамергу – холмистым, очень плодородным краем, население которого жило в лёгких тростниковых хижинах. В полях виднелись многочисленные скирды хлеба, стоящие на невысоких подпорках, вероятно, для того чтобы предохранить их от полевых мышей и термитов. Вскоре аэронавты увидели город Зиндер. Его легко можно было узнать по обширной площади, где происходят казни. В центре площади возвышалось «дерево смерти». Под ним всегда дежурил палач. И стоило кому-нибудь пройти под сенью этого страшного дерева, как его немедленно вздёргивали на виселицу.
Кеннеди взглянул на компас и с беспокойством заметил:
– А нас опять относит к северу.
– Ну что ж из этого? – отозвался доктор. – Если «Виктория» занесёт нас в Тимбукту, жаловаться не придётся. Никогда ещё путешествие не совершалось в таких хороших условиях.
– И при таком хорошем самочувствии путников, – докончил Джо, поднимая край тента, откуда показалась его славная улыбающаяся физиономия.
– А! Вот наконец проснулся наш храбрый друг, наш спаситель! – закричал охотник. – Ну, как ты себя чувствуешь, Джо?
– Вполне нормально, мистер Кеннеди, вполне нормально! Кажется, никогда лучше себя и не чувствовал. Ничто ведь не может так подбодрить человека, как подобная увеселительная прогулка после купанья в озере Чад! Не так ли, мистер Самуэль?
– Славный ты человек! – сказал Фергюссон, крепко пожимая ему руку. – Сколько тревоги и мучений ты нам доставил!
– А вы думаете, что я на ваш счёт был спокоен? Можете гордиться тем, что заставили меня дрожать от страха за вас.
– Попробуй пойми его! Вот, оказывается, как он смотрит на вещи.
– Вижу, падение в озеро нисколько не изменило нашего Джо, – заметил Кеннеди.
– Ты, друг мой, проявил великую самоотверженность, – продолжал доктор, – ты спас нас: ведь «Виктория» падала в озеро, и оттуда уже никто не мог бы её извлечь.
– Подумаешь, если я кубарем полетел в воду, что тут особенного? Какая тут самоотверженность – разве я этим не спас и себя самого? Ведь вот теперь мы все трое здесь в добром здоровье! Значит, нам не в чём упрекать друг друга.
– Нет! С этим малым никогда не сговоришься! – воскликнул Кеннеди.
– Лучший способ сговориться со мной – это никогда не поминать того, что было, – заявил Джо. – Что сделано, то сделано. Хорошо ли, плохо ли, не стоит к этому возвращаться.
– Ах ты, упрямец! – смеясь, проговорил доктор. – Но не расскажешь ли нам по крайней мере о своих похождениях?
– Хорошо, если вы непременно этого желаете. Только раньше мне хочется зажарить на славу вот этого жирного гуся. Вижу, мистер Дик времени даром не терял.
– Верно, верно, Джо, – отозвался доктор.
– Ну так посмотрим, как африканская дичь почувствует себя в европейских желудках.
Гусь был зажарен на пламени горелки, и его тотчас же съели с большим аппетитом. Джо, голодавшему несколько дней, досталась, конечно, львиная доля. После чая и грога он рассказал друзьям свои приключения. Он говорил взволнованно, хотя, по своему обыкновению, ко всему относился философски. Видя, что чудесный малый больше думал о нём, чем о себе, Фергюссон крепко пожал ему руку. Когда Джо рассказал об исчезновении острова, населённого племенем биддиома, доктор объяснил, что на озере Чад это весьма частое явление.
Наконец в своём рассказе Джо дошёл до того момента, когда он в отчаянии завопил, засасываемый трясиной.
– Я считал, что погибаю; моя последняя мысль была о вас, мистер Самуэль. Тут я опять стал выбираться из болота. Как? Я и сам не знаю, но решил биться до последнего. И вдруг совсем близко от себя увидел… ну, как бы вы думали, что? Конец каната, видимо, недавно отрезанного. Я как-то умудрился добраться до этого самого каната. Потянул за него, смотрю – держится. Я поднимаюсь, делаю ещё усилие – и вот я на твёрдой земле… а на конце каната вижу якорь. Да, мистер Самуэль, можно сказать – это уж доподлинно был «якорь спасения»! Я узнал его тотчас же! Якорь с нашей «Виктории»! Значит, вы здесь останавливались! Я проследил направление каната и по нему догадался, куда вы отправились. Тут и дух у меня поднялся, и силы явились. Выбрался я из трясины и снова зашагал. Шёл часть ночи, держась подальше от озера. Наконец добрался до опушки огромного леса. Здесь в загоне спокойно пасся табун лошадей. Не правда ли, в жизни бывают минуты, когда каждый умеет ездить верхом? И вот не долго думая я вскакиваю на одного из этих четвероногих и мчусь к северу. Не буду вам говорить ни о городах, ни о селениях – я их не видел, я их избегал. Несусь по засеянным полям, перескакиваю через кустарники, изгороди, понукаю своего скакуна, заставляю его брать препятствия… Так домчался я до границы возделанных земель. Передо мной пустыня. «Вот и прекрасно, – сказал я себе, – это мне на руку: здесь по крайней мере далеко видно». Я ведь ждал, что вот-вот появится наша «Виктория». Но она всё не появлялась. Так я скакал часа три и вдруг, как дурак, нарвался на стоянку арабов. Ну и началась же тут погоня! Скажу вам, мистер Кеннеди, ни один охотник не знает как следует, что такое охота, пока на него самого не поохотятся. И, признаться, я не посоветовал бы ему испытать это! Моя загнанная лошадь падает, и я падаю вместе с ней. Между тем арабы уже настигают меня. Я вскакиваю на ноги, затем на круп коня какого-то араба. Я не желал ему зла, но пришлось-таки придушить его. В эту минуту я увидел вас… А что было дальше, вы сами знаете… «Виктория» мчится по моим следам, и вы подхватываете меня на лету, как всадник подхватывает перстень. Но, скажите, разве я был не прав, рассчитывая на вас? Видите, мистер Самуэль, как всё это естественно и просто! И если когда-нибудь вам понадобится, я готов в любой момент всё это проделать сызнова. Ну, а теперь ещё раз повторяю: об этом больше ни слова.
– Дорогой мой Джо, – взволнованно заговорил доктор, – мы недаром полагались на твой ум и ловкость.
– Да что там, сэр! Надо только следовать за ходом событий, и тогда всегда вывернешься. Знаете, самое правильное – это принимать всё так, как оно случается.
За то время, что Джо повествовал о своих приключениях, «Виктория» успела пролететь немалое расстояние. Вскоре Кеннеди указал на скопление домов, показавшееся вдали и весьма похожее на город. Доктор тотчас же справился по карте и убедился, что это небольшой городок Тажелель в стране Дамергу.
– Мы опять попали на путь, проделанный исследователем Бартом, – сказал Фергюссон. – Именно в этом городе он расстался со своими двумя товарищами Ричардсоном и Овервегом. Первый направился в Зиндер, второй в Маради. Помните, я вам рассказывал, что из троих только Барту удалось вернуться в Европу.
– Итак, мы направляемся прямо на север? – спросил охотник, следя по карте за путём «Виктории».
– Прямо на север, дорогой Дик.
– И тебя, Самуэль, это нисколько не беспокоит?
– А почему бы это могло меня беспокоить?
– Да потому, что это течение несёт нас к Триполи и нам придётся снова перелететь через Сахару.
– О, так далеко мы не залетим. По крайней мере я надеюсь на это, – ответил доктор.
– Где же ты, Самуэль, думаешь остановиться?
– Признайся, Дик, разве тебе не было бы интересно побывать в Тимбукту?
– Тимбукту? – переспросил Кеннеди.
– Конечно, было бы странно путешествовать по Африке и не осмотреть Тимбукту, – вмешался Джо.
– Знаешь, Дик, ты будешь пятым или шестым европейцем, посетившим этот таинственный город, – добавил доктор.
– Ладно! Летим в Тимбукту!
– Дай нам только добраться до семнадцати с половиной градусов северной широты, а там уж мы попробуем отыскать попутный западный ветер.
– Хорошо, – отозвался охотник. – Но скажи, сколько приблизительно миль нам придётся лететь в северном направлении?
– По крайней мере миль сто пятьдесят.
– В таком случае я немного посплю, – заявил Кеннеди.
– Конечно, поспите, мистер Дик, – откликнулся Джо, – да и вам тоже, мистер Самуэль, не мешает соснуть. Ведь оба вы нуждаетесь в отдыхе – замучились без сна по моей милости.
Охотник улёгся под тентом, но Фергюссон, который не так-то легко поддавался усталости, не оставил своего наблюдательного поста.
Через три часа «Виктория» промчалась над каменистой местностью, где возвышаются голые гранитные горы, отдельные вершины которых достигают четырёх тысяч футов. После бесплодия пустыни природа как бы навёрстывала упущенное: здесь буйно разрослись леса акаций, мимоз и финиковых пальм; с необыкновенной быстротой прыгали и носились жирафы, антилопы и страусы. Это была страна племени кельуас. У них, как и у свирепых их соседей – туарегов, существовал обычай закрывать лицо куском хлопчатобумажной ткани.
В десять часов вечера, сделав за день превосходный перелёт в двести пятьдесят миль, «Виктория» остановилась над большим городом. При свете луны было видно, что часть его лежит в развалинах. Тут и там, облитые лунным светом, высились минареты. Доктор установил, что «Виктория» находится над Агадесом.
Этот город некогда был центром обширной торговли, но к тому времени, когда его посетил Барт, он уже пришёл в упадок.
Среди ночи, никем не замеченная, «Виктория» опустилась милях в двух к северу от Агадеса, на обширное поле, засеянное просом.
Ночь прошла спокойно, а на рассвете, в пять часов утра, лёгкий ветер понёс «Викторию» на запад и даже скорее на юго-запад. Фергюссон поспешил воспользоваться этим благоприятным течением. Он быстро заставил «Викторию» подняться, и она умчалась, купаясь в солнечном свете.