Глава пятнадцатая
Казех. – Шумный базар. – Появление «Виктории». – Ванганги-колдуны. – Сыновья Луны. – Посещение доктором Фергюссоном больного султана. – Население. – «Тембе» – дворец султана. – Его жёны. – Султан-пьяница. – Обоготворение Джо. – Как танцуют на Луне. – Настроение изменилось. – Две луны на небосклоне. – Непрочность божественного величия.
Казех, являясь важным пунктом Центральной Африки, в сущности не представляет собой города. Надо сказать, что в этом крае городов вообще не существует. Казех лежит в шести обширных ложбинах, где разбросаны хижины и шалаши невольников, окружённые двориками и хорошо возделанными садами. Там растут лук, картофель, кабачки, тыква и превкусные шампиньоны. Область Уньямвези, лучшая часть Лунной страны, – так сказать, великолепный плодородный парк Африки. В центре области находится округ Уньяньебэ, чудесная местность, где беспечно живут несколько чисто арабских семейств – омани.
Эти люди с давних пор ведут торговлю в центре Африки и в Аравии. Торгуют они камедью, слоновой костью, набивными бумажными тканями и невольниками. Караваны их непрестанно тянутся через все экваториальные страны; доходят они и до побережья, доставляя оттуда предметы роскоши для своих разбогатевших хозяев-купцов. Окружённые своими жёнами и слугами, богачи-омани ведут жизнь самую бездеятельную, так сказать, «горизонтальную», – лежат, болтают, курят или спят.
Вокруг этих цветущих ложбин разбросаны многочисленные хижины туземцев, раскинулись огромные базарные площади, зеленеют поля конопли и дурмана, растут великолепные деревья, дающие прохладную тень. Это и есть Казех.
Казех – главное место встреч караванов: одни привозят сюда с юга невольников и слоновую кость, другие доставляют с запада племенам, живущим по берегам Великих озёр, хлопок и мелкие изделия из стекла.
Потому-то на здешних базарах – вечная суматоха и невообразимый шум. Крики носильщиков-метисов, бой барабанов, звук труб, ржание мулов, рёв ослов, пение женщин, писк детей, удары трости жемадара (начальника каравана), словно отбивающие такт в этой «пасторальной симфонии», – всё сливается в единый непрекращающийся гул.
Здесь без всякого порядка, а вернее сказать – в живописном беспорядке, навалены и яркие ткани, и бисер, и слоновая кость, и бивни носорога, и зубы акул, и мёд, и табак, и хлопок. Здесь заключаются самые удивительные сделки, ибо цена каждого предмета определяется исключительно вожделением, которое он вызывает у покупателя.
Вся эта суета, всё движение, весь шум сразу стихли, когда в небе появилась «Виктория». Величественно паря в воздухе, она постепенно, почти вертикально стала снижаться. В один миг мужчины, женщины, дети, невольники, купцы, арабы и негры исчезли с площади и забились в свои хижины.
– Знаешь, дорогой Самуэль, – заметил Кеннеди, – если мы и дальше будем производить такой же фурор своим появлением, то нам трудновато будет завязать какие-либо торговые сношения с местными жителями.
– А между тем здесь можно было бы совершить очень простую коммерческую сделку, – вмешался Джо. – Взять бы да и спуститься спокойно на эту базарную площадь и, не обращая ни малейшего внимания на купцов, забрать самые ценные товары! Да, так, пожалуй, можно было бы сразу разбогатеть.
– Ну, это не так-то легко, – возразил доктор. – С перепугу все разбежались, но, поверь, из суеверия или любопытства они не замедлят вернуться.
– Вы думаете, сэр?
– Поживём – увидим! Во всяком случае, благоразумнее будет не слишком к ним приближаться: ведь «Виктория» наша не бронирована, а значит, ей опасны и пуля, и стрела.
– Разве ты, Самуэль, намерен войти в переговоры с этими африканцами? – спросил Кеннеди.
– А почему бы нет, если это окажется возможным? – ответил доктор. – Мне кажется, здесь можно встретить арабских купцов, довольно цивилизованных. Помнится, что Бёртон и Спик не могли нахвалиться гостеприимством жителей Казеха. Надо и нам попытаться завязать с ними дружбу.
Снизившись мало-помалу, «Виктория» зацепилась одним якорем за верхние ветви дерева, росшего вблизи базарной площади. Тут все жители сперва осторожно высунули головы из своих убежищ, затем высыпали на площадь. Несколько вангангов-колдунов (их можно было узнать по знакам отличия – украшениям из раковин конической формы) смело выступили вперёд. У поясов их виднелись чёрные тыквенные фляжки, вымазанные салом, и различные, весьма грязные на вид предметы для колдовства.
Вокруг вангангов стала понемногу собираться толпа: среди неё было много женщин и детей. Забили барабаны, причём каждый старался заглушить все остальные. И вот присутствующие захлопали в ладоши и воздели руки к небу…
– Это их способ молиться, – пояснил доктор. – Если не ошибаюсь, нам предстоит сыграть здесь большую роль.
– Ну и прекрасно, сэр, так сыграйте её.
– Да и сам ты, мой милый Джо, быть может, станешь божеством.
– Что же, меня это ничуть не смутит, сэр: если мне будут кадить, это даже доставит мне удовольствие.
Один из колдунов поднял руку. Мгновенно шум и крики замерли, и воцарилась глубочайшая тишина. Колдун обратился к путешественникам с несколькими словами на неизвестном языке.
Ровно ничего не поняв из сказанного, доктор Фергюссон бросил наудачу несколько слов по-арабски и тотчас же получил ответ на том же языке.
Оратор-колдун произнёс очень длинную цветистую речь, выслушанную с полным вниманием. Доктору очень скоро стало ясно, что «Викторию» принимали ни больше ни меньше как за Луну и что в этой стране, любимой солнцем, никогда не забудется та честь, которую оказала высокочтимая богиня Луна, посетившая некогда город вместе со своими тремя сынами.
Доктор с большим достоинством провозгласил, что Луна каждую тысячу лет делает обход своих владений, желая поближе показать себя своим поклонникам, и потому он просит жителей не стесняться, а воспользоваться присутствием богини для того, чтобы сообщить ей о своих нуждах и пожеланиях.
Колдун на это ответил, что султан Мвани много лет уж хворает и нуждается в небесной помощи, поэтому он приглашает сынов Луны посетить больного повелителя.
Доктор тотчас же сообщил об этом приглашении своим спутникам.
– И ты думаешь отправиться к этому негритянскому царьку? – спросил охотник.
– Конечно. Люди эти, как мне кажется, настроены доброжелательно. В воздухе ни малейшего дуновения, и за «Викторию» нам бояться не приходится.
– Но что ты там будешь делать?
– Не беспокойся, дорогой Дик, я кое-что понимаю в медицине и уж как-нибудь справлюсь.
Затем, обращаясь к толпе, Фергюссон заявил:
– Луна, сжалившись над владыкой, столь дорогим сынам Уньямвези, велела нам позаботиться о его выздоровлении. Пусть же султан готовится нас встретить.
Восторженные крики и пение возобновились с ещё большей силой, и весь этот муравейник зашевелился.
– А теперь, друзья мои, – сказал Фергюссон, – на всякий случай надо всё предусмотреть. Может наступить момент, когда мы будем вынуждены как можно скорее улететь отсюда. Поэтому, Дик, оставайся в корзине и с помощью горелки поддерживай достаточную подъёмную силу шара. Якорь держится крепко, и за него бояться нечего. Я сойду на землю, Джо спустится со мной и останется у лестницы.
– Как, ты отправишься один к этому черномазому? – с беспокойством проговорил Кеннеди.
– Неужели, мистер Самуэль, вы не хотите, чтобы я сопровождал вас? – воскликнул Джо.
– Нет, не хочу: я пойду один. Эти милые люди воображают, что сама великая богиня явилась к ним в гости: я нахожусь под защитой суеверия. Итак, ничего не бойтесь и оставайтесь оба на указанных мною постах.
– Что делать, раз ты так хочешь… – отозвался охотник.
– Следи же, Дик, за расширением газа.
– Будь покоен, Самуэль.
Крики туземцев делались всё громче, они с жаром взывали к небесной помощи.
– Слышите, слышите! – воскликнул Джо. – Они, по-моему, что-то уж очень дерзко ведут себя со своей богиней Луной и её божественными сынами.
Доктор, захватив с собой дорожную аптечку, спустился на землю следом за Джо, который величественно, как и полагалось сыну Луны, уселся у самой лестницы, поджав под себя ноги по-арабски. Часть толпы с благоговением окружила его.
В это время доктор Фергюссон, сопровождаемый музыкой и религиозными плясками, медленно двигался к дворцу султана, находящемуся довольно далеко от базара. Было около трёх часов пополудни, и солнце сияло вовсю. Да оно и не могло вести себя иначе при таких обстоятельствах.
Доктор выступал очень торжественно. Рядом с ним шли ванганги, сдерживая толпу. Вскоре навстречу Фергюссону вышел довольно красивый юноша, побочный сын султана, по обычаю этой страны – единственный наследник всех богатств отца в обход законных детей. Юноша распростёрся перед сыном Луны, а тот грациозным жестом поднял его.
Три четверти часа спустя восторженная процессия, шествовавшая по тенистым дорожкам, среди роскошной тропической растительности, приблизилась к дворцу султана, квадратному зданию, которое называлось «Ититения» и было расположено на склоне холма. Выступы его соломенной крыши, опиравшиеся на украшенные резьбой деревянные столбы, образовывали своего рода веранду. Стены дворца были покрыты рисунками людей и змей, сделанными красноватой глиной, причём, конечно, более натурально выглядели змеи. Крыша этого жилища не опиралась непосредственно на стены, так что воздух свободно проникал в него. Окон не было, только маленькая дверь.
Доктора Фергюссона встретили с большим почётом стража и любимцы султана. Это всё были красивые, хорошо сложённые, сильные и здоровые представители племени ваньямвези. Волосы их, заплетённые во множество косичек, спадали на плечи. Щёки от висков до рта были татуированы чёрными и голубыми полосками. На уродливо оттянутых ушах висели деревянные кружочки и пластинки из копаловой камеди. Одеты они были в бумажные ярко раскрашенные ткани. У воинов были копья, луки с зубчатыми, отравленными соком молочая стрелами, кортики, «симы», то есть длинные зазубренные, как пила, сабли, и маленькие топорики.
Доктор вошёл во дворец. Здесь, несмотря на болезнь султана, стоял страшный шум. При появлении доктора шум ещё усилился. Фергюссону бросилось в глаза, что на притолоке были навешаны заячьи хвосты и гривы зебр, – очевидно, служившие талисманами.
Доктор был встречен толпой жён султана под гармонические звуки «упату» – род цимбал, сделанных из дна медного котелка, – и под грохот «килиндо» – огромного барабана, вышиной в пять футов, выдолбленного в стволе дерева. По этому барабанищу изо всех сил колотили кулаками два виртуоза. Большинство жён султана показались доктору очень красивыми. Они смеялись и курили табак из больших чёрных трубок. Длинные платья грациозными складками драпировали их стройные фигуры. Поверх платьев они носили «килт» – короткие юбки из волокон бутылочной тыквы. Шесть жён, стоявших поодаль, были не менее веселы, чем остальные, хотя в будущем их ждали ужасные мучения. По смерти султана они будут закопаны живыми вместе с трупом царственного супруга, дабы развлекать его и в месте вечного упокоения.
Доктор Фергюссон, окинув взглядом всю эту картину, подошёл к деревянной кровати монарха. Он увидел человека лет сорока, совершенно отупевшего от злоупотребления спиртными напитками и от всяких других излишеств. Помочь ему было, конечно, невозможно. Эта так называемая болезнь была не что иное, как беспросыпное пьянство. Царственный пьяница находился уже почти без сознания, и никаким нашатырным спиртом его уже нельзя было бы привести в себя. Во время торжественного приёма любимцы и жёны султана, склонившись, стояли на коленях. Доктор влил в рот монарха несколько капель сильно возбуждающего лекарства и оживил на минуту бесчувственное тело. Султан сделал слабое движение, а так как он уже несколько часов казался трупом, это проявление жизни вызвало восторженные крики в честь целителя.
Фергюссон, видя, что ему здесь делать больше нечего, решительным движением отстранил от себя своих слишком восторженных поклонников, вышел из дворца и направился к «Виктории». Было шесть часов вечера.
Между тем Джо спокойно ждал возвращения доктора, сидя внизу лестницы. Собравшаяся вокруг него толпа всячески выражала ему почтение, а он, как настоящий сын Луны, спокойно принимал эту дань. Для божества он, пожалуй, был простоват. Держал он себя совсем не гордо и даже любезничал с молодыми африканками, а те просто не могли на него наглядеться.
– Поклоняйтесь, милые девушки, поклоняйтесь, – говорил Джо, – я добрый малый, хоть и сын богини.
Ему преподнесли искупительные дары, которые обыкновенно складывают в «мцимы» – хижины, где помещаются идолы. Дары эти состояли из ячменя и «помбе» – разновидности крепкого пива. Джо счёл нужным отведать этот напиток, но для его нёба, хоть и привычного к вину и виски, он оказался слишком крепким. Он состроил ужасную гримасу, которую толпа приняла за любезную улыбку. Затем молодые девушки, затянув монотонную мелодию, исполнили вокруг него какой-то степенный танец.
– Ах, вы танцуете! – воскликнул Джо. – Хорошо же! Я не останусь в долгу перед вами и сейчас покажу вам, как пляшут у нас на родине.
И Джо пустился в головокружительную джигу. Чего только не выкидывал он – и извивался, и сгибался, и вытягивался, откалывал удивительные коленца, размахивал руками, принимал невероятнейшие позы, строил всевозможные гримасы… Словом, он дал туземцам самое удивительное представление о том, как танцуют боги на Луне.
И вот африканцы, переимчивые, как обезьяны, стали воспроизводить все его прыжки, ужимки, гримасы. Ни один жест Джо не ускользнул от их внимания, ни одной его позы они не забыли. Началась такая кутерьма, все вошли в такой азарт, какого и описать невозможно. В самый разгар веселья Джо вдруг заметил доктора.
Фергюссон поспешно возвращался среди злобно орущей толпы. Колдуны и вожди, казалось, были очень возбуждены. Доктора со всех сторон окружила толпа: она теснила его, угрожала…
«Странная перемена! Что могло произойти? Не окончил ли султан свои дни на руках небесного целителя? Вот уж было бы некстати», – пронеслось в голове шотландца.
Кеннеди со своего поста видел опасность, но не понимал её причины. Воздушный шар натягивал удерживающий его канат, как бы нетерпеливо порываясь подняться ввысь.
Но вот Фергюссон уже у лестницы. Суеверный страх всё ещё сдерживает толпу и не даёт ей совершить над ним насилие. Доктор быстро поднимается по лестнице, за ним карабкается Джо.
– Нельзя терять ни минуты, – говорит ему Фергюссон, – не отцепляй якоря. Мы перерубим канат. Скорей за мной!
– Но в чём же дело? – спрашивает Джо, влезая в корзину.
– Что случилось? – допрашивает Кеннеди, держа карабин наготове.
– Смотрите, – ответил доктор, указывая на горизонт.
– Ну и что же? – в недоумении возразил охотник.
– Луна!
В самом деле, луна, красная и великолепная, поднималась по тёмной лазури, словно огненный шар. Поднималась настоящая луна. А это значило, что либо на свете две луны, либо чужеземцы – плуты, каверзники и поддельные боги…
Естественно, что подобные мысли возникли в умах окружающих. Этим и объяснялась перемена в настроении толпы. Джо расхохотался помимо воли.
Толпа, понимая, что добыча ускользает из её рук, завопила; луки и мушкеты нацеливались на «Викторию».
Но один из колдунов махнул рукой, воины опустили оружие. Колдун полез на дерево, очевидно, намереваясь ухватиться за канат и притянуть шар к земле.
Джо схватил топор.
– Рубить, что ли? – спросил он.
– Подожди! – ответил доктор. – Быть может, нам удастся спасти якорь, я очень дорожу им. Канат мы всегда успеем перерубить.
Колдун, взобравшись на дерево, умудрился, сломав несколько веток, отцепить якорь. Освобождённый шар мгновенно взвился вверх, зацепив якорем колдуна, и тот неожиданно унёсся верхом на этом крылатом коне в воздушное пространство…
Изумление толпы, когда она увидела, что один из её вангангов уносится в воздух, не поддаётся описанию.
– Ура! – закричал Джо, в то время как «Виктория» благодаря своей большой подъёмной силе быстро поднималась вверх.
– Он держится крепко, – проговорил Кеннеди, – и небольшое путешествие, конечно, не повредит ему.
– Что же, мы сбросим этого негра? – спросил Джо.
– Что ты! – отозвался доктор. – Мы преспокойно опустим его на землю, и думается мне, что после подобного приключения его влияние как колдуна среди его соплеменников чрезвычайно возрастёт.
– Пожалуй, они даже сделают из него бога! – воскликнул Джо. – С них станется!
«Виктория» была уже на высоте почти тысячи футов. Негр с отчаянной энергией вцепился в канат. Он молчал, глаза его были устремлены в одну точку. К его ужасу примешивалось удивление. Лёгкий западный ветер уносил «Викторию» всё дальше от Казеха.
Прошло полчаса. Заметив, что местность под ними совершенно пустынна, доктор уменьшил пламя горелки и снизился. Футах в двадцати от земли негр решился спрыгнуть. Он упал на ноги и опрометью пустился бежать к Казеху, а «Виктория», освобождённая от лишнего груза, снова стала подниматься.