Глава семнадцатая
Лунные горы. – Океан зелени. – Попытки стать на якорь. – У слона на буксире. – Продолжительная пальба. – Гибель толстокожего животного. – Печь на лоне природы. – Ночной привал. – Ночь на земле.
На следующее утро солнце показалось над горизонтом часов в шесть. Тучи рассеялись. Дул свежий утренний ветерок. Путешественники снова увидели благоухающую после грозы землю. «Виктория», кружась среди противоположных воздушных течений, оставалась почти на том же месте. Доктор, уменьшив количество газа, заставил шар снизиться, чтобы найти северное течение. Долго его попытки оставались тщетными. Ветер всё нёс и нёс шар к западу, и вот на голубоватом горизонте стали вырисовываться Лунные горы, расположенные полукругом у озера Танганьики. Горы эти были естественной крепостью, преграждавшей путь исследователям Центральной Африки. На некоторых конических вершинах лежали вечные снега.
– Вот мы и в неисследованном крае, – объявил доктор. – Капитан Бёртон хотя и далеко продвинулся на запад, но не смог достичь этих знаменитых гор. Он даже отрицал самое их существование и уверял своего спутника Спика, что Лунные горы – лишь плод его фантазии. Для нас же, друзья мои, в этом вопросе не может быть никаких сомнений!
– И мы перелетим через них, Самуэль? – поинтересовался Кеннеди.
– Не хотелось бы мне этого. Я надеюсь отыскать подходящее воздушное течение, которое снова отнесло бы нас к экватору. Я даже готов ждать его, если потребуется. Ведь наподобие судна наша «Виктория» всегда может бросить якорь при неблагоприятном ветре.
Предположения доктора скоро сбылись. Испробовав разные высоты, «Виктория» наконец направилась со своей обычной скоростью на северо-восток.
– Мы попали в превосходное течение, – заявил Фергюссон, глядя на компас. – К тому же мы находимся всего в каких-нибудь двухстах футах от земли. Всё это благоприятствует нашему знакомству с неведомыми землями. Ведь, отправляясь из Казеха на поиски озера Укереве, капитан Спик резко отклонился к востоку.
– А долго ли нам придётся так лететь? – спросил Кеннеди.
– Пожалуй, да. Наша цель – добраться до истоков Нила. Значит, нам остаётся пролететь больше шестисот миль, чтобы достигнуть той крайней точки, до которой добрались исследователи, двигавшиеся с севера.
– Но разве мы не спустимся на землю? Хорошо бы немного поразмять ноги, – сказал Джо.
– В самом деле, придётся это сделать, – отозвался доктор. – К тому же следует экономить нашу провизию, и ты, милый Дик, должен будешь снабдить нас свежим мясом.
– Как только ты этого пожелаешь, дорогой Самуэль!
– И ещё надо возобновить наш запас воды, – добавил доктор. – Кто знает, быть может, мы попадём в безводную местность. Необходимо быть предусмотрительным.
В полдень «Виктория» находилась на 29° 15’ восточной долготы и 3° 15’ южной широты. Она пролетала над селением Уйофу – северной границей Уньямвези – на высоте озера Укереве, которого ещё не было видно.
Племена, живущие близ экватора, по-видимому, более цивилизованны и управляются царьками, деспотизм которых не знает границ.
Наиболее плотным населением отличается провинция Карагва.
Сообща было решено спуститься на землю при первых же благоприятных условиях. Предполагалось сделать продолжительную остановку, во время которой будет произведён тщательный осмотр шара. Притушили пламя горелки, выбросили из корзины якоря, которые скоро стали задевать за высокие травы необозримой степи. С высоты эти травы казались газоном, в действительности же они поднимались на семь-восемь футов от земли.
«Виктория», словно гигантская бабочка, задевала эти травы, не приминая их. Впереди не было никаких препятствий – один безбрежный океан зелени…
– Мы, пожалуй, долго будем искать какое-нибудь дерево: я ни одного не вижу, – заметил Кеннеди. – Да и на охоту что-то плохая надежда, – прибавил он.
– Подожди, дорогой Дик, всё равно ты не мог бы охотиться здесь, где травы выше твоей головы. В конце концов найдём же мы удобное место.
Это была поистине чудесная прогулка, какое-то волшебное плавание по зелёному, словно прозрачному морю, слегка волнуемому ветерком. Корзина «Виктории», как бы оправдывая своё название «гондолы», рассекала эти зелёные волны, откуда вылетали порой, весело крича, стаи птиц с восхитительным оперением. Якоря купались в целом море цветов, оставляя после себя борозду, которая быстро стиралась, как след корабля в волнах.
Вдруг путешественники почувствовали сильный толчок: видимо, якорь зацепился за расселину какой-либо скалы, скрытой под гигантскими травами.
– Зацепились! – воскликнул Джо.
– Ну, что же! Спускай лестницу! – крикнул охотник.
Не успели прозвучать эти слова, как в воздухе раздался рёв, и из уст путешественников вырвались возгласы удивления.
– Что такое?
– Какой странный крик!
– Представь себе, мы движемся!
– Якорь, значит, оторвался!
– Нет! Он держится, – заявил Джо, попробовав канат.
– Что это значит? Скала сдвинулась с места?
В траве действительно что-то двигалось, и вскоре из неё показалось нечто продолговатое и извивающееся.
– Змея! – закричал Джо.
– Змея! – повторил Кеннеди, заряжая карабин.
– Да нет же – это хобот слона, – возразил доктор.
– Что ты, Самуэль, неужели слон?
И Кеннеди прицелился.
– Подожди, Дик, подожди.
– Подумайте только! Животное взяло нас на буксир и тащит.
– И представь, милый Джо, тащит туда, куда нужно, – заявил Фергюссон.
Слон подвигался вперёд довольно быстро; вскоре он добрался до лужайки, где его можно было рассмотреть. По его гигантскому росту доктор признал в нём самца прекрасной породы. Его беловатые бивни, удивительно красиво изогнутые, были не меньше восьми футов в длину. Между бивнями и засел крепко-накрепко якорь.
Слон тщетно старался при помощи хобота освободиться от каната, прикреплённого к корзине.
– Вперёд! Смелей! – в восторге кричал Джо. – Вот ещё один способ путешествовать! В лошадях нет надобности, к вашим услугам слон.
– Но куда же он нас тащит? – проговорил Кеннеди, держа в руках карабин; его так и подмывало выстрелить.
– Именно туда, дорогой Дик, куда нам нужно. Потерпи немного, – успокаивал Фергюссон своего друга.
– Wig a more, wig a more, – как говорят шотландские крестьяне. – Вперёд! Вперёд! – продолжал радостно кричать Джо.
Слон понёсся бешеным галопом, размахивая хоботом направо и налево. Каждый его скачок сильно сотрясал корзину «Виктории».
Доктор с топором в руке стоял наготове, собираясь обрубить канат, как только это станет необходимо.
– И всё же нашим якорем мы пожертвуем только в крайнем случае, – проговорил он.
Такой бег на буксире длился уже часа полтора, а слон отнюдь не проявлял усталости. Эти огромные толстокожие животные, так же как и киты, которых они напоминают своими размерами и быстротой передвижения, могут за одни сутки покрывать громадные расстояния.
– А знаете, – воскликнул Джо, – это всё равно что загарпунить кита. Мы подражаем тому, что проделывают китобои во время охоты.
Однако меняющийся характер местности заставил доктора подумать об ином способе передвижения. Милях в трёх, на севере, показался густой лес камальдоров. Тут уж появилась необходимость освободить шар от его живого двигателя.
И вот остановить слона было поручено Кеннеди. Тот вскинул на плечо свой карабин и, хотя положение для стрельбы было чрезвычайно неудобное, выстрелил. Но пуля, ударившись о голову слона, сплющилась, будто попала в железо. Слон же не обнаружил ни малейших признаков страха, но после выстрела понёсся с быстротой скаковой лошади.
– Чёрт возьми! – воскликнул Кеннеди.
– Ну и крепкая у него башка! – промолвил Джо.
– А теперь попробуем-ка всадить в него несколько конических пуль, – проговорил Дик, старательно заряжая карабин, и тут же выстрелил.
Слон страшно заревел и помчался ещё быстрее.
– Вижу, мистер Дик, мне надо вам помочь, – сказал Джо, хватаясь за ружьё, – а то этому конца не будет…
И две пули впились в бока животного.
Слон остановился, поднял хобот и затем снова со всех ног пустился по направлению к лесу. Он мотал своей огромной головой; кровь уже лилась из его ран потоками.
– Давайте ещё стрелять, мистер Дик, – предложил Джо.
– И, смотрите, стреляйте без перерыва, а то мы всего в каких-нибудь двадцати саженях от леса, – заметил доктор.
Раздались ещё десять выстрелов. Слон сделал ужасный прыжок. Корзина и шар затрещали так, что казалось – всё сейчас развалится на куски. Толчок был до того силён, что топор из рук доктора упал на землю.
Положение становилось критическим: канат якоря, накрепко привязанный к корзине, нельзя было ни отвязать, ни перерезать, а «Виктория» была уже почти у леса. Но в тот момент, когда слон задрал голову, в глаз ему попала пуля. Он остановился, зашатался, колени его подогнулись, и он подставил охотнику свой бок.
– Целюсь в сердце, – сказал Дик и выпустил из карабина свой последний заряд.
Слон испустил отчаянный предсмертный крик; он на мгновение выпрямился, помахал хоботом и затем всей своей тяжестью рухнул на землю, сломав при этом один бивень. Слон был мёртв.
– Он сломал бивень! – закричал Кеннеди. – В Англии за него платят по тридцать пять гиней за сто фунтов.
– Неужели так много? – удивился Джо, спускаясь по якорному канату на землю.
– К чему твои сожаления, дорогой Дик? – вмешался Фергюссон. – Разве мы с тобой торгуем слоновой костью? Разве мы явились сюда ради наживы?
Джо осмотрел якорь. Он крепко держался за уцелевший бивень. Самуэль и Дик спрыгнули на землю, а шар, наполовину уменьшившийся в объёме, закачался над трупом слона.
– Великолепное животное! – воскликнул Кеннеди. – Какая громадина! Никогда в Индии мне не приходилось видеть таких огромных экземпляров.
– Тут нет ничего удивительного, дорогой Дик: известно, что в Центральной Африке водятся самые крупные слоны. Андерсон, Кёмминг и другие так усиленно охотились на них в Капской области, что они перекочевали к экватору, и мы часто будем встречать целые их стада.
– Пока же, надеюсь, мы полакомимся вот этим самым слоном, – сказал Джо. – И я берусь приготовить из его мяса превкусное жаркое. Мистер Кеннеди, конечно, час или два поохотится, мистер Самуэль займётся осмотром шара, я же в это время буду стряпать.
– Превосходное расписание, – отозвался доктор. – Так мы и сделаем.
– Я и в самом деле воспользуюсь теми двумя часами свободы, которые соблаговолил мне оставить Джо, – заявил охотник.
– Отправляйся, друг мой. Только будь осторожен, главное – не уходи слишком далеко.
– Будь спокоен, Самуэль.
Дик захватил ружьё и углубился в лес.
А Джо приступил к исполнению своих обязанностей. Начал он с того, что выкопал яму глубиной в два фута и набил её сухими ветками, валявшимися тут в изобилии, – по-видимому, они были наломаны слонами, следов которых было здесь немало. Заполнив таким образом яму, Джо соорудил над нею костёр высотой в два фута и разжёг его.
Затем он направился к туше слона, лежавшей саженях в десяти от леса, ловко отсёк хобот (шириной в два фута у основания), вырезал самую его нежную часть и присоединил к ней кусок губчатого мяса ноги. Это действительно самые лакомые части, точно так же, как горб бизона, лапа медведя или голова дикого кабана. Когда костёр потух, в яме, очищенной от угольев и золы, оказалась очень высокая температура. Джо, завернув куски слонового мяса в ароматические листья, сложил их в эту яму и прикрыл золой, над всем этим он снова сложил костёр, и, когда тот прогорел, жаркое было готово.
Джо вынул своё кулинарное произведение из этой своеобразной печи и разложил на зелёных листьях аппетитные порции мяса, затем посреди прелестной лужайки всё приготовил к обеду: поставил жаркое, принёс сухарей, водку, кофе, а из соседнего ручья зачерпнул свежей и прозрачной, как кристалл, воды.
Приятно было смотреть на этот «накрытый стол», и Джо, не слишком гордясь собой, думал, что ещё приятнее будет поглощать эти яства.
– Вот так путешествие! И безопасное, и неутомительное, – повторял он. – Обед всегда вовремя, постель всегда к твоим услугам. Чего ещё надо? А этот добряк мистер Кеннеди ещё не хотел отправляться с нами!
В это время доктор Фергюссон тщательно осматривал воздушный шар. По-видимому, тот нисколько не пострадал во время грозы. И тафта и гуттаперча превосходно выдержали непогоду. Приняв во внимание высоту местности над уровнем моря и вычислив подъёмную силу шара, Фергюссон с радостью убедился, что количество водорода нисколько не убавилось. Оболочка, значит, осталась непроницаемой.
Всего пять дней назад аэронавты вылетели из Занзибара. Пеммикана ещё не начинали. Сухарей и мяса в консервах должно было хватить надолго. Требовалось лишь возобновить запас воды. Трубки и змеевик были в превосходном состоянии. Благодаря каучуковым коленам они прекрасно выдержали «трёпку», которой подвергся шар. Закончив осмотр, доктор занялся приведением в порядок своих записей, а затем сделал очень удачный рисунок окружающей местности: уходящая в беспредельную даль степь, лес камальдоров и «Виктория», неподвижно висящая в воздухе над трупом слона чудовищных размеров…
Через два часа вернулся Кеннеди со связкой жирных куропаток и задней ножкой сернобыка – этого наиболее быстроногого рода антилопы; Джо тотчас же взялся приготовить и всё это в дополнение к пиршеству.
– Обед подан! – вскоре закричал он весело.
Троим путешественникам оставалось только усесться на зелёной лужайке. Все признали, что нога и хобот слона – тонкое блюдо. Выпили за Англию, как всегда, и впервые в этой чудесной местности задымились восхитительные гаванские сигары.
Кеннеди ел, пил и болтал за четверых. Он был несколько навеселе и самым серьёзным образом предлагал своему другу доктору поселиться в этом лесу, построить себе из ветвей шалаш и положить начало династии африканских Робинзонов.
Дальше предложений дело не пошло, хотя Джо и выразил готовность играть роль Пятницы.
Кругом царило такое спокойствие, местность казалась такой безлюдной, что доктор решил заночевать на земле. Джо устроил огненный круг из костров. Подобная баррикада была необходима ввиду возможного появления диких зверей. И действительно, гиены, пумы и шакалы, привлечённые запахом слонового мяса, всю ночь бродили поблизости. Кеннеди не раз принуждён был стрелять в слишком дерзких посетителей. Но, в общем, ночь прошла спокойно.