Глава тридцать шестая
На горизонте что-то виднеется. – Толпа арабов. – Погоня. – «Это он!» – Падение с лошади. – Задушенный араб. – Выстрел Кеннеди. – Манёвр. – Похищение на лету. – Джо спасён!
Кеннеди снова занял свой наблюдательный пост в корзине «Виктории», самым внимательным образом обозревая окрестности. Вскоре, повернувшись лицом к доктору, он сказал:
– Если не ошибаюсь, вон там что-то движется, но пока невозможно определить, что именно – люди или животные. Во всяком случае, они бегут очень быстро, ибо поднимают целое облако пыли.
– Уж не смерч ли это опять? Как бы он не отбросил нас к северу, – проговорил Самуэль, вставая, чтобы лучше видеть то, что происходило вдали.
– Не думаю, Самуэль, – отозвался Кеннеди. – По-моему, это стадо газелей или диких быков.
– Может быть, и так, Дик, но это скопище находится от нас на расстоянии девяти или десяти миль, и даже в подзорную трубу я ничего не могу рассмотреть.
– Во всяком случае, Самуэль, я не спущу глаз с этого места: там творится что-то странное, я просто заинтригован. Знаешь, это напоминает манёвры кавалерии. Ну вот, видишь, я не ошибся: конечно, это всадники. Взгляни-ка!
Доктор внимательно посмотрел в указанном направлении.
– Да, ты, кажется, прав, – сказал он вскоре.
– Это отряд арабов, или тиббу. Движется он в том же направлении, что и мы. Но так как «Виктория» несётся быстрее, то мы легко его нагоним. Через полчаса всадники будут нам видны как на ладони, и тогда мы решим, что делать дальше.
Кеннеди снова взялся за подзорную трубу. Теперь всадники были видны яснее. Некоторые из них отделились от общей группы.
– Знаешь, – заговорил он, – это или манёвры, или охота. Всадники кого-то преследуют. Очень хотелось бы знать, в чём тут дело.
– Потерпи, Дик, мы скоро их не только догоним, но даже перегоним, если они будут двигаться по тому же направлению. Мы ведь несёмся со скоростью двадцати миль в час, а ни одна лошадь не в состоянии мчаться с такой быстротой.
Кеннеди продолжал свои наблюдения и через несколько минут заявил:
– Это арабы, и скачут они во весь опор. Теперь я прекрасно всё вижу. Их человек пятьдесят. Вон как развеваются на ветру их бурнусы! Это, видимо, кавалерийское учение. В ста шагах впереди скачет, должно быть, предводитель отряда, а все остальные мчат вслед за ним.
– Во всяком случае, Дик, кто бы они ни были, бояться их нечего: если понадобится, я в мгновение ока поднимусь ввысь, – сказал доктор.
– Постой, постой, Самуэль! Тут происходит что-то странное, – вскоре сказал Дик. – Не могу понять, в чём тут дело. Они несутся галопом врассыпную; по-моему, это не манёвры, а скорей преследование.
– Ты уверен в этом, Дик?
– Вполне. Нет, я не ошибаюсь! Это, очевидно, охота, но охота за человеком. Не за предводителем они скачут, а ловят беглеца.
– Беглеца? – с волнением повторил Самуэль.
– Да.
– Так не надо терять их из виду. Подождём! – нервно проговорил доктор.
Как ни бешено мчались всадники, «Виктория» была уже милях в трех-четырёх от них.
– Самуэль! Самуэль! – закричал Кеннеди дрожащим голосом.
– Что с тобой, Дик?
– Неужели это галлюцинация? Возможно ли?
– Что такое?
– Подожди!
И охотник, быстро протерев стёкла подзорной трубы, снова приставил её к глазам.
– Ну что? – спросил доктор.
– Это он, Самуэль!
– Он?! – крикнул доктор.
Словом «он» всё было сказано. Называть имя было излишне.
– Он! Верхом! Скачет теперь меньше чем в ста шагах от своих врагов. Спасается от них бегством.
– Конечно, это Джо, – подтвердил, бледнея, доктор.
– Он так мчится, что не может видеть нас, Самуэль.
– Нет, он нас увидит, – возразил Фергюссон, ослабляя пламя горелки.
– Но как?
– Через пять минут мы будем в пятидесяти футах от земли, а через пятнадцать спустимся к нему.
– Надо предупредить его ружейным выстрелом, – предложил Дик.
– Нет, ведь свернуть он всё равно не может, он отрезан.
– Что же делать?
– Ждать.
– Ждать! А арабы?
– Мы их догоним! Мы их опередим! Осталось две мили, да и того меньше. Только бы лошадь Джо выдержала!
– Боже мой! – воскликнул Дик.
– Что такое?
Крик отчаяния вырвался у Кеннеди, когда он увидел Джо на земле; его загнанная вконец лошадь валялась тут же.
– Джо заметил нас! – крикнул доктор. – Поднимаясь с земли, он сделал нам знак.
– Но ведь арабы захватят его! Чего он ждёт? Ну и молодчина! Ура! – закричал охотник, не в силах более сдерживаться.
Упав, Джо моментально вскочил на ноги и в тот миг, когда самый прыткий из всадников бросился к нему, отпрянул от него в сторону, как пантера. Ещё мгновение – и он уже был на крупе лошади араба. Схватив врага за горло своими сильными руками, своими стальными пальцами, Джо задушил его, сбросил на песок и снова бешено помчался вперёд…
Громкий вопль вырвался у всадников. Они ещё с большей яростью устремились за беглецом и, увлечённые преследованием, не замечали «Виктории», а она находилась теперь всего в каких-нибудь пятистах футах от них и меньше чем в тридцати от земли.
Один из всадников уже догоняет Джо и вот-вот пронзит его копьём, но у Кеннеди зоркий глаз и твёрдая рука: он выстрелом поражает араба, и тот падает на песок.
Джо даже не оборачивается на звук выстрела. Часть отряда, увидев «Викторию», спешивается и падает ниц перед нею, а другая продолжает преследование.
– Но что же Джо? – кричит Кеннеди. – Он и не думает останавливаться?
– Джо поступает умнее, – отозвался доктор, – я понял его: он несётся в том же направлении, что и «Виктория», полагаясь на нашу смётку. Ну и молодчина! Мы вырвем его из-под носа у арабов! Ведь до него осталось не больше двухсот шагов.
– Что же теперь делать? – спросил Кеннеди.
– Отложи в сторону ружьё.
– Есть! – отозвался охотник.
– Можешь ли ты поднять полтораста фунтов балласта?
– Смогу, и даже больше.
– Хватит и этого.
Фергюссон тут же нагрузил своего друга мешками с балластом.
– Теперь, Дик, стань позади и будь готов разом сбросить весь этот балласт, – проговорил он. – Но заклинаю тебя, сделай это не раньше, чем я прикажу.
– Будь спокоен!
– Иначе мы можем упустить Джо, и тогда он погиб.
– Положись на меня!
В это время «Виктория» была почти над головами всадников, скакавших во весь опор вслед за Джо. Доктор стоял в передней части корзины, развернув шёлковую лестницу и готовый в любую минуту сбросить её. Джо нёсся футах в пятидесяти от своих преследователей. Но вот «Виктория» обгоняет всадников…
– Внимание! – говорит Самуэль.
– Готов! – отзывается Дик.
– Джо! Берегись! – кричит доктор зычным голосом, бросая лестницу, которая, коснувшись земли, поднимает облако пыли.
Услышав голос Фергюссона, Джо, не замедляя бега лошади, оборачивается, лестница приближается к нему, и в то самое мгновение, когда он вцепляется в неё, доктор кричит Кеннеди:
– Бросай!
– Есть!
И «Виктория», освобождённая от балласта, весившего больше, чем Джо, в тот же миг поднимается ввысь на полтораста футов. Хотя лестница сильно раскачивается, Джо крепко держится за неё. Как только лестница приходит в относительное равновесие, Джо делает неописуемый жест в сторону арабов и, вскарабкавшись вверх с ловкостью акробата, попадает в объятия своих друзей.
Внизу арабы вопят от изумления и бешенства: воздушное чудовище на лету вырвало из их рук беглеца и быстро уносит его вдаль…
– Мистер Самуэль! Мистер Дик! – только и сказал Джо. Он изнемог от усталости, от волнения и лишился чувств.
– Спасён! Спасён! – не помня себя, кричал Кеннеди.
– Ну конечно! – отозвался доктор, к которому уже успело вернуться его обычное самообладание.
Джо был почти голый. Окровавленные руки, ссадины и синяки, покрывавшие его тело, говорили о перенесённых им муках. Фергюссон перевязал его раны и вместе с Диком уложил его под тентом.
Вскоре Джо очнулся и попросил стаканчик водки.
Доктор не счёл нужным отказать ему в этом. Ведь Джо требовал особого подхода, и лечить его надо было не так, как других. Выпив водки, он крепко пожал руки обоим друзьям и собрался было уже рассказать о пережитых им злоключениях, но ему не разрешили этого. Он не замедлил крепко заснуть, в чём, конечно, очень нуждался.
«Виктория» же, отклонившись к западу, снова понеслась, подхваченная сильнейшим ветром, над окраиной пустыни, заросшей в этих местах колючим кустарником, над пальмами оазисов, согнутыми или вырванными с корнем ураганом. К вечеру, сделав около двухсот миль от места похищения Джо, она достигла 10° восточной долготы.