Глава двадцать восьмая
Прекрасный вечер. – Стряпня Джо. – О сыром мясе. – Случай с Джемсом Брюсом. – Бивуак. – Мечты Джо. – Барометр падает. – Барометр снова поднимается. – Приготовления к отлёту. – Ураган.
После сытного обеда, запитого немалым количеством чая и грога, наши путешественники провели чудесный вечер под свежей зелёной листвой мимоз.
Кеннеди обошёл маленький оазис, осмотрев, кажется, все его кусты. Несомненно, они трое были единственными живыми существами в этом земном раю. Растянувшись на своих одеялах и забыв о перенесённых муках, они провели спокойную ночь.
На следующий день, 7 мая, солнце сияло во всём своём блеске, но жгучие лучи его не проникали сквозь густую листву. Съестные припасы ещё имелись у путешественников в достаточном количестве, и доктор решил дожидаться в оазисе благоприятного ветра.
Джо вынул из корзины «Виктории» свою походную кухню и с увлечением занялся всевозможными кулинарными приготовлениями, тратя при этом воду с беспечной расточительностью.
– Какая удивительная смена горестей и радостей! – воскликнул Кеннеди. – После таких лишений – изобилие! После нищеты – роскошь! А я-то! Как я был близок к сумасшествию!
– Да, дорогой Дик, – заговорил доктор, – если бы не Джо, тебя не было бы с нами и ты уже не мог бы философствовать о непостоянстве всего земного.
– Спасибо, дорогой друг! – воскликнул Дик, протянув руку Джо.
– Не за что, – ответил тот. – Когда-нибудь сочтёмся. Впрочем, пусть уж лучше такого случая не представится.
– А всё-таки как люди жалки, – заметил доктор. – Падать духом из-за такого пустяка!
– Вы хотите сказать, сэр, что обходиться без воды – это пустяк? – спросил Джо. – Но, видно, эта самая вода необходима для жизни.
– Несомненно, Джо; люди могут переносить голод дольше, чем жажду.
– Верю. Да, кроме того, голодный человек может есть всё, что ему попадётся под руку, даже себе подобного, хоть, должно быть, от такой закуски его долго будет мутить.
– По-видимому, дикари на этот счёт не очень разборчивы, – вставил Кеннеди.
– Но на то они и дикари, привыкшие есть сырое мясо. Вот уж, можно сказать, мерзкий обычай!
– Да, это так отвратительно, что никто не хотел верить первым путешественникам по Африке, рассказывавшим, что туземные племена питаются сырым мясом. Вот тогда-то с Джемсом Брюсом произошёл странный случай, – проговорил доктор.
– Расскажите, сэр. У нас есть время послушать вас, – сказал Джо, с наслаждением растянувшись на влажной траве.
– Охотно. Джемс Брюс был шотландец из графства Стерлинг. Он тоже искал истоки Нила и с тысяча семьсот шестьдесят восьмого по тысяча семьсот семьдесят второй год путешествовал по Абиссинии. Он проник в глубь страны до озера Тана и затем вернулся в Англию. Описание своего путешествия Брюс опубликовал только в тысяча семьсот девяностом году. К его рассказам отнеслись недоверчиво – вероятно, и наши будут встречены с таким же недоверием. Быт племён, населяющих Абиссинию, так резко отличался от английского, что повествование Брюса было принято за пустые россказни. Между прочим, автор утверждал, что население Абиссинии ест мясо в сыром виде. Эта подробность возмутила всех. Говорили, что автор имеет полную возможность врать сколько душе угодно – ведь никто его проверить не может. Брюс был очень храбр и очень вспыльчив. Недоверие к его словам выводило его из себя. Однажды какой-то шотландец стал шутить в его присутствии в одной из эдинбургских гостиных насчёт «домыслов» путешественника, уверяющего, что в Абиссинии едят сырое мясо. В заключение он решительно заявил, что такой обычай – нечто невероятное и невозможное. Брюс, не говоря ни слова, вышел и через некоторое время вернулся с сырым бифштексом, посыпанным солью и перцем по-африкански. «Сударь, – сказал он шотландцу, – усомнившись в существовании обычая, который я описываю, вы нанесли мне оскорбление. Считая этот обычай невозможным, вы ошиблись. И чтобы доказать это всем, вы скушаете этот бифштекс в сыром виде или ответите мне за ваши слова». Шотландец испугался – и подчинился. Надо было видеть его гримасы! Когда он съел бифштекс, Джемс Брюс заметил: «Допустим, что я рассказал небылицу, но по крайней мере вы не станете утверждать, будто сказанное мною невозможно».
– Молодец Брюс, – сказал Джо. – Если шотландец заболел несварением желудка, поделом ему. И если кто-нибудь, когда мы вернёмся в Англию, усомнится в наших рассказах…
– Что же ты тогда сделаешь, Джо?
– Я заставлю его съесть кусок нашей «Виктории» без соли и без перца.
Все посмеялись над изобретательностью Джо.
День прошёл в приятных разговорах. Вместе с силами возвращалась надежда, а с нею мужество. Пережитое изглаживалось из памяти и уступало место мыслям о будущем с благодетельной быстротой.
Джо заявил, что хотел бы никогда не расставаться с этим волшебным уголком. Это было именно то царство, о котором он всегда мечтал. И чувствует он себя здесь совсем как дома. По его просьбе доктор определил местонахождение оазиса, и Джо с пресерьезным видом занёс в свою дорожную записную книжку: 15° 43’ восточной долготы и 8° 32’ северной широты.
Что касается Кеннеди, то он жалел только об одном – что не может поохотиться в этом маленьком лесу. По его мнению, здесь положительно недоставало диких зверей.
– Ты что-то очень забывчив, дорогой Дик, – возразил доктор. – А этот лев, а львица?
– Подумаешь! – воскликнул Дик с обычным презрением истого охотника к убитому зверю. – А кстати, знаете, присутствие в здешнем оазисе этой пары львов, пожалуй, может свидетельствовать о близости плодородных мест.
– Доказательство не очень веское, – заметил доктор. – Эти звери, гонимые голодом и жаждой, часто пробегают огромные расстояния. И в следующую ночь нам нужно быть настороже и даже разложить несколько костров.
– В такую-то жару? – удивился Джо. – Разумеется, если это необходимо, сэр, то, конечно, будет сделано; но мне, признаться, жалко сжигать этот чудесный лесок, давший нам столько хорошего.
– Да, надо быть как можно осторожнее, чтобы не поджечь его, – сказал доктор, – пусть и другие воспользуются когда-нибудь этим приютом среди пустыни.
– Уж мы позаботимся об этом, сэр. А вы думаете, что этот оазис известен кому-нибудь?
– Конечно, он служит местом стоянки караванов, идущих в Центральную Африку, и с уверенностью могу сказать, что встреча с ними тебе, Джо, была бы не по сердцу.
– Да разве здесь также встречаются эти ужасные ньям-ньям?
– Без сомнения. Ведь это название общее для всего туземного населения, и, живя в одном и том же климате, родственные племена, конечно, имеют одинаковые нравы и обычаи.
– Тьфу! – вырвалось у Джо. – Впрочем, – заявил он, – в конце концов это понятно. Если бы у дикарей были вкусы джентльменов, то в чём же была бы тогда разница между теми и другими? Уж эти ньям-ньям не заставили бы себя просить: они с наслаждением съели бы сырой бифштекс, да и самого шотландца в придачу.
После этого толкового замечания Джо отправился раскладывать костры, стараясь делать их поменьше размером. К счастью, предосторожность оказалась излишней, и все трое поочерёдно прекрасно выспались.
На следующий день погода ничуть не изменилась – упорно держался штиль. Полная неподвижность «Виктории» говорила об отсутствии даже лёгкого ветерка.
Фергюссон снова начал беспокоиться. «Если так будет и дальше, пожалуй, может не хватить съестных припасов, – думал он. – Неужели, избежав смерти от жажды, мы погибнем от голода?»
Но вскоре он воспрянул духом, заметив, что барометр сильно падает – это был явный признак перемены погоды. И он решил, не откладывая, заняться всеми необходимыми для полёта приготовлениями, чтобы при благоприятных условиях немедленно подняться в воздух. Ящик для воды, питавший горелку, и ящик для питьевой воды – оба были наполнены доверху.
Затем Фергюссон занялся уравновешиванием шара, и Джо снова пришлось пожертвовать порядочной частью своего сокровища. Однако вместе с силами к нему вернулась его корысть, и он не сразу исполнил приказ доктора. Но тот объяснил ему, что «Виктория» не в состоянии поднять лишний груз и, значит, надо выбирать между водой и золотом. Джо наконец перестал колебаться и выбросил из корзины значительное количество драгоценной руды.
– Пусть это золото достанется тем, кто явится сюда после нас, – промолвил Джо. – Вот, думаю, удивятся-то, найдя богатство в таком месте!
– А что, если какой-нибудь ученый-исследователь наткнётся здесь на эти камни? – сказал Кеннеди.
– Нет никакого сомнения, дорогой Дик, что он будет очень поражён и не замедлит напечатать об этом целые фолианты, – отозвался доктор. – Мы же в один прекрасный день можем услышать о чудесных залежах золотоносного кварца, найденных среди песков Африки.
– И подумайте, всё это будет делом рук Джо, – заметил Кеннеди.
Мысль, что он загадает загадку какому-нибудь учёному, утешила Джо, и он даже улыбнулся.
Весь остальной день доктор тщетно ждал перемены погоды. Температура повысилась и, если бы не густая тень оазиса, была бы совершенно невыносимой. Термометр показывал 149°. Это была наивысшая температура, отмеченная до сих пор Фергюссоном. Воздух казался огненным.
Вечером Джо опять разложил для безопасности костры, и во время вахт доктора и Кеннеди не произошло ничего нового. Но около трёх часов утра, когда дежурил Джо, температура внезапно понизилась, небо заволокло тучами, стало темно.
– Вставайте! Вставайте! – крикнул Джо своим товарищам. – Поднимается ветер!
– Наконец-то! – воскликнул доктор, глядя на небо. – Буря приближается! Скорее на «Викторию»!
Действительно, нельзя было терять ни минуты. Под натиском урагана «Виктория» пригнулась к земле, и её корзина волочилась по песку. Если бы случайно из неё вывалилась часть балласта, шар могло бы унести. Быстроногий Джо помчался к корзине и ухватился за неё. В это время самый шар почти лёг на землю, рискуя изорвать свою оболочку.
Доктор занял своё обычное место, зажёг горелку и приказал сбросить лишний балласт.
Путники в последний раз взглянули на гнувшиеся под напором бури деревья оазиса и, подхваченные на высоте двухсот футов восточным течением, скрылись в ночном мраке.