Глава двадцать первая
Странные крики. – Ночное нападение. – Кеннеди и Джо на дереве. – Два выстрела. – «Ко мне! На помощь!» – Ответ по-французски. – Утро. – Миссионер. – План спасения.
Ночь была очень темна. Доктор Фергюссон не мог определить, где именно они спустились. Якорь зацепился за вершину очень высокого дерева, которое едва вырисовывалось в ночном мраке. Как всегда, доктор нёс первую вахту с девяти часов вечера, а в полночь его сменил Кеннеди.
– Смотри же, Дик, сторожи хорошенько, – наказал ему доктор.
– А разве что-нибудь изменилось?
– Нет как будто. Но мне показалось, что внизу, под нами слышатся какие-то неясные крики. Ведь, в сущности, я не знаю, куда нас занёс ветер, а лишняя осторожность нам не повредит.
– Ты, Самуэль, должно быть, слышал вой диких зверей.
– Нет, мне почудилось совсем другое… Ну, одним словом, при малейшей тревоге разбуди меня немедленно.
– Можешь не волноваться.
Доктор ещё раз внимательно прислушался, но кругом всё было тихо, и он, бросившись на одеяло, скоро заснул. Небо было покрыто густыми тучами, но не чувствовалось ни малейшего ветерка. «Виктория» держалась на одном только якоре и всё же была неподвижна.
Кеннеди, пристроившись в корзине так, чтобы было удобно наблюдать за горелкой, в то же время внимательно вглядывался в темноту. Порой ему казалось, как это бывает у людей беспокойных или насторожённых, будто внизу мелькает какой-то слабый огонёк. На мгновение ему представилось даже, что он ясно видит его в каких-нибудь двухстах шагах, но тот блеснул и исчез с быстротой молнии. Вероятно, это был один из тех световых узоров, которые глаз видит в глубоком мраке. Кеннеди было успокоился и снова стал всматриваться в темноту, как вдруг резкий свист прорезал воздух.
Что это? Крик животного, ночной птицы или свист человека?
Кеннеди, сознавая всю опасность положения, собирался уже разбудить товарищей, но тут ему пришло в голову, что, кто бы это ни был, человек или зверь, он, во всяком случае, находится вне пределов досягаемости для пуль. Дик осмотрел свои ружья и стал вглядываться в темноту.
Вскоре ему показалось, что какие-то неясные тени крадутся к их дереву. В это мгновение из-за туч проскользнул луч луны, и Кеннеди ясно увидел группу каких-то существ, двигающихся в темноте.
Ему пришло на память приключение с павианами, и, не медля более, он дотронулся до плеча доктора, который тотчас же проснулся.
– Тише, – прошептал Кеннеди.
– Что-нибудь случилось?
– Да, надо разбудить Джо.
Когда Джо вскочил, охотник рассказал то, что он видел.
– Неужели снова эти проклятые обезьяны? – тихо проговорил Джо.
– Возможно. Надо всё же принять меры предосторожности, – сказал Фергюссон.
– Мы с Джо спустимся по лестнице на дерево, – заявил Кеннеди.
– А я в это время, – добавил доктор, – подготовлю всё, чтобы «Виктория» смогла в случае надобности мигом подняться в воздух.
– Значит, сговорились.
– Ну так спускаемся, – сказал Джо.
– Смотрите же, без крайней необходимости не пускайте в ход оружия, – напутствовал их доктор. – Не следует обнаруживать наше присутствие.
Дик и Джо ответили ему кивком головы. Они бесшумно соскользнули на дерево и уселись у разветвления двух крепких ветвей, за которое уцепился якорь. Сидя неподвижно среди листвы, они молча прислушивались. Вдруг послышалось какое-то шуршание по коре дерева. Джо схватил шотландца за руку.
– Слышите? – прошептал он.
– Да, что-то приближается.
– Быть может, это змея. Помните, вы слышали свист?
– Нет, в нём было что-то человеческое.
«Уж лучше всё-таки дикари, – подумал Джо, – терпеть не могу гадов».
– Шум усиливается, – снова прошептал через несколько минут Кеннеди.
– Да, кто-то карабкается сюда.
– Ты наблюдай за этой стороной, а я за той, – шёпотом проговорил охотник.
– Хорошо.
Они были одни на крепкой большой ветке, в гуще исполина баобаба. В листве его царил непроглядный мрак. Вдруг Джо наклонился к уху Кеннеди и прошептал:
– Негры.
До их слуха даже долетело несколько слов, произнесённых вполголоса внизу.
Джо вскинул ружьё на плечо.
– Подожди, – остановил его шёпотом Дик.
Дикари действительно взбирались на баобаб. Они карабкались со всех сторон, скользя по веткам, как змеи, и подвигались медленно, но уверенно. Их можно было узнать по запаху тел, смазанных зловонным жиром. Вскоре на уровне ветки, на которой сидели Кеннеди и Джо, показались две головы…
– Стреляй! – скомандовал шотландец.
Двойной выстрел прокатился, как гром, и замер среди стонов и воплей. В мгновение ока вся ватага исчезла.
Но среди криков вдруг прозвучал чей-то голос – удивительный, неожиданный, невероятный! Какой-то человек воскликнул по-французски:
– Ко мне! На помощь!
Кеннеди и Джо были безмерно изумлены и мигом взобрались обратно в корзину.
– Вы слышали? – спросил Фергюссон.
– Конечно. Подумайте только! Этот невероятный голос: «Ко мне! На помощь!» Француз в руках этих варваров!
– Быть может, какой-нибудь путешественник или миссионер?
– Несчастный! – воскликнул охотник. – Его терзают, может быть, убивают.
Фергюссон тщетно старался скрыть своё волнение.
– Тут нет никаких сомнений, – наконец проговорил он, – какой-то несчастный француз попал в руки дикарей. И, конечно, мы не тронемся отсюда, пока не сделаем всё, что возможно, для его спасения. По нашим ружейным выстрелам он должен понять, что явилась неожиданная помощь, он верит, что это вмешательство провидения. Ведь правда, друзья мои, мы не отнимем у него этой последней надежды? Каково ваше мнение?
– Мы полностью согласны с тобой, Самуэль! Распоряжайся нами!
– Обсудим же, что нам делать, а с рассветом постараемся его выручить, – сказал Фергюссон.
– Но как нам отделаться от этих подлых негров? – проговорил Кеннеди.
– Стоит вспомнить, как удирали эти негры, и можно с уверенностью сказать, что они не знакомы с огнестрельным оружием, – продолжал доктор, – следовательно, нам нужно воспользоваться их страхом. Но подождём до рассвета и уж тогда, сообразуясь с местностью, выработаем план спасения.
– Этот бедняга должен быть где-нибудь поблизости, – заметил Джо, – так как…
– Ко мне! Ко мне! – раздался тот же голос, но уже более слабый.
– Варвары! – закричал, дрожа от волнения, Джо. – А что, если они прикончат его ещё этой ночью?
– Слышишь, Самуэль, – обратился Кеннеди к своему другу, хватая его за руку, – а вдруг они прикончат его ночью!
– Это маловероятно, друзья мои. Дикие племена умерщвляют своих пленников обычно среди бела дня: им, видите ли, для этого непременно нужно солнце, – пояснил доктор.
– Ну а что, если мне воспользоваться ночной темнотой и пробраться к этому несчастному? – промолвил шотландец.
– Тогда и я пойду с вами, мистер Дик, – предложил Джо.
– Постойте, постойте, друзья мои! Этот план делает честь вашему сердцу и вашей храбрости, но вы подвергаете опасности всех нас и ещё больше можете повредить тому, кого мы хотим спасти.
– Почему же? – возразил Кеннеди. – Ведь эти дикари перепуганы. Они разбежались и больше не вернутся.
– Дик, умоляю тебя, послушайся меня! Поверь, я имею в виду общее благо. Если бы ты случайно попался им в руки, всё бы пропало.
– Но этот несчастный? Он ждёт, надеется. И никто не отзывается, никто не идёт на помощь. Ему уже, верно, начинает казаться, что ружейные выстрелы ему только померещились.
– Его можно успокоить, – заявил доктор Фергюссон.
И, поднявшись, доктор приложил ко рту руку в виде рупора и прокричал на том же языке, на каком взывал о помощи неизвестный:
– Кто бы вы ни были, не теряйте надежды! Три друга думают и заботятся о вас.
В ответ на это раздался ужасный вой, заглушивший, без сомнения, ответ пленника.
– Его убивают! Его прикончат! – закричал Кеннеди. – Наше вмешательство только ускорило его смертный час. Надо действовать.
– Но каким образом, Дик? Подумай, что можно сделать в таком мраке?
– Ах, если бы было светло! – воскликнул Дик.
– Ну хорошо, а если б был день, что бы ты тогда сделал? – каким-то странным тоном спросил доктор.
– Ничего не может быть проще, Самуэль, – ответил охотник. – Я спустился бы на землю и стрельбой разогнал бы этот сброд.
– А ты, Джо, что сделал бы? – обратился к нему Фергюссон.
– Я, сэр, поступил бы более осторожно. Дал бы знать пленнику, в каком направлении ему бежать.
– Но каким образом?
– Привязал бы записку к стреле, которую, помните, я поймал на лету, или же громко сказал бы ему это, благо дикари не понимают нашего языка.
– Ваши планы несбыточны, друзья мои. Спастись бегством этому несчастному страшно трудно, если б даже он сумел ускользнуть от своих мучителей. Твой же проект, дорогой Дик, при твоей отваге да ещё благодаря страху, который мы нагнали на них стрельбой, быть может, и удался бы. Но провались он – тебе грозила бы гибель, и нам пришлось бы спасать уже не одного, а двоих. Нет! Надо действовать иначе – так, чтобы все шансы на успех были на нашей стороне.
– Но действовать немедленно, сейчас же, – настаивал охотник.
– Возможно, – многозначительно сказал Фергюссон.
– Да неужели, сэр, вы в силах рассеять эту тьму?
– Кто знает, Джо…
– Ах, сэр! Если только вы это сделаете, я скажу, что вы самый великий учёный в мире!
Доктор несколько минут молчал. Видимо, он обдумывал какой-то план. Оба, Дик и Джо, с трепетом смотрели на него, глубоко взволнованные этим необычайным положением.
Вскоре Фергюссон заговорил:
– Вот мой план: у нас ещё не тронут балласт в двести фунтов. Мне кажется, что этот пленник – он ведь изнурён, измучен – не может весить больше самого тяжёлого из нас. Следовательно, у нас, во всяком случае, остаётся лишних шестьдесят фунтов балласта, и его можно будет сбросить, чтобы поскорее подняться.
– Объясни, пожалуйста, что ты думаешь предпринять? – попросил Кеннеди.
– А вот что. Ты сам понимаешь, Дик, что если мне удастся захватить пленника и я сброшу количество балласта, равное ему по весу, то равновесие шара не будет нарушено. Но если придётся как можно скорее подниматься, чтобы ускользнуть от этой оравы негров, мне понадобится прибегнуть к более энергичным средствам, чем моя горелка. И вот для этого в нужную минуту и придётся сбросить остаток балласта.
– Видимо, так, – согласился Дик.
– Но здесь есть и отрицательная сторона, – продолжал Фергюссон. – Чтобы спуститься потом, мне понадобится выпустить количество газа, пропорциональное излишку сброшенного балласта. Конечно, газ – вещь очень ценная, но можно ли думать об этом, когда вопрос идёт о спасении человеческой жизни!
– Ты совершенно прав, Самуэль: мы должны пойти на любые жертвы, чтобы спасти этого человека.
– Приступим же к делу, – сказал Фергюссон. – Начните с того, что переместите балласт к борту корзины так, чтобы его сразу можно было сбросить.
– А как быть с темнотой?
– Пока она скрывает наши приготовления, а когда они будут закончены, рассеется. Держите оружие наготове. Быть может, придётся стрелять. Чем мы располагаем? Один выстрел из карабина, четыре из двух ружей, двенадцать из двух револьверов, всего семнадцать. Мы можем сделать все семнадцать за четверть минуты. А может быть, стрелять не понадобится. Ну что, вы готовы?
– Готовы, – ответил Джо.
Балласт поместили у борта, зарядили ружья.
– Прекрасно, – одобрил доктор. – Будьте же внимательны. Ты, Джо, сбрасывай балласт, а ты, Дик, хватай пленника. Но помните: ничего не делать без моего распоряжения. А теперь, Джо, ступай скорей, отцепи якорь и мигом возвращайся назад в корзину.
Джо проворно спустился вниз по канату и через несколько минут вернулся обратно. «Виктория», получив свободу, повисла в воздухе почти неподвижно.
В это время доктор убедился, что в смесительной камере есть достаточно газа, чтобы в случае надобности пустить в ход горелку, не прибегая к помощи бунзеновской батареи. Потом он взял два хорошо изолированных проводника, служивших для разложения воды, и, порывшись в своём дорожном чемодане, достал оттуда два заострённых уголька, которые и прикрепил к концам проводников.
Оба его друга смотрели на то, что он делает, ровно ничего не понимая, но молчали. Закончив свою работу, Фергюссон встал посреди корзины и, взяв в каждую руку по проводнику с угольком, сблизил их концы.
И вдруг яркий, ослепительный, невыносимый для глаз свет вспыхнул между остриями угольков. Огромный сноп электрического света прорезал ночной мрак.
– Ах, сэр! – вырвалось у Джо.
– Ни слова! – прошептал доктор.
