Глава девятнадцатая
Нил. – «Дрожащая» гора. – Воспоминание о родине. – Рассказ арабов. – Ньям-ньям. – Умные мысли Джо. – «Виктория» лавирует. – Подъёмы аэростата. – Мадам Бланшар.
– В каком направлении мы летим? – спросил Кеннеди своего друга, видя, что тот смотрит на компас.
– Мы летим на север-северо-запад.
– Чёрт побери, это ведь не север!
– Конечно, нет, Дик. И боюсь, что нам трудновато будет добраться до Гондокоро. Обидно, но не надо забывать, что нам уже удалось соединить воедино труды исследователей, двигавшихся и с востока, и с севера. Нет! Жаловаться нам не приходится.
«Виктория» мало-помалу удалялась от Нила.
– Ну, бросим же последний взгляд на эти широты – предел, которого не могли переступить самые отважные путешественники, – проговорил Фергюссон. – Именно здесь обитают враждебные европейцам племена, о которых упоминали Питрик, Арно, Миани и молодой путешественник Лежан, которому, надо сказать, мы обязаны лучшими трудами о верховьях Нила.
– Значит, Самуэль, наши открытия не противоречат научным гипотезам? – спросил Кеннеди.
– Нисколько. Белая река, Бахр-эль-Абиада, вытекает из озера, громадного, как море; здесь и берёт своё начало Белый Нил; поэзия от этого, без сомнения, проиграет; этой королеве рек охотно приписывали небесное происхождение; древние называли её Океаном и чуть ли не верили, что она вытекает из солнца! Но приходится идти на уступки и время от времени принимать то, чему учит нас наука; учёные, быть может, будут не всегда, а поэты – всегда.
– А вон видны водопады, – сказал Джо.
– Это водопады Македо, находящиеся на третьем градусе северной широты, – отозвался Фергюссон. – Да, это они. Как жаль, что нам не удалось ещё несколько часов пролететь над Нилом, – добавил он.
– Там, впереди, виднеется горная вершина, – заметил охотник.
– Это гора Логвек, называемая арабами «Дрожащая» гора24, – пояснил доктор. – Все эти места посетил Дебоно, путешествовавший под именем Латиф Эфенди. Надо сказать, что племена, живущие по берегам Нила, постоянно враждуют между собой и ведут бесконечные кровопролитные войны. Вы представляете себе, какой страшной опасности подвергался Дебоно в этих местах?
Тут ветер повернул «Викторию» на северо-запад. Чтобы избежать вершины горы Логвек, пришлось искать иное воздушное течение.
– Друзья мои, – обратился Фергюссон к своим спутникам, – в сущности, только сейчас и начинается наш перелёт через Африку. Ведь до сих пор мы чаще всего шли по стопам наших предшественников. Теперь же мы пускаемся в края, совершенно неведомые. Хватит ли у нас на это смелости?
– Конечно! – в один голос крикнули Дик и Джо.
– Ну, тогда в путь-дорогу! И да поможет нам небо!
Пронесясь над оврагами, лесами и разбросанными там и сям селениями, наши путешественники в десять часов вечера были у пологих склонов «Дрожащей» горы.
В этот памятный день, 23 апреля, «Виктория», увлекаемая сильнейшим ветром, пролетела за пятнадцать часов расстояние в триста пятнадцать миль.
Но во время последней части этого перелёта настроение у аэронавтов было подавленное. В корзине царила полнейшая тишина. Был ли поглощён доктор Фергюссон мыслями о своих открытиях? Задумались ли его спутники о том, что ожидает их в неведомых краях? Конечно, но, кроме того, на них нахлынули воспоминания о родине и далёких друзьях. Один только Джо продолжал смотреть на всё философски, считая естественным, что родина, находясь так далеко от них, не может быть одновременно в Африке. Но он уважал молчание Самуэля Фергюссона и Дика Кеннеди.
В десять часов вечера «Виктория» стала на якорь против «Дрожащей» горы. Здесь путники плотно поужинали и хорошо выспались, поочерёдно неся вахту.
Утром они проснулись в лучшем расположении духа, чем накануне. Погода была хорошая, и дул благоприятный ветер. За завтраком Джо так развеселил своих спутников, что они окончательно пришли в хорошее настроение.
Страна, где они находились, огромна. Она простирается от Лунных гор до горных кряжей государства Дарфур, равняясь по величине чуть ли не всей Европе.
– Мы, должно быть, пролетаем над местностью, где, по предположениям учёных, находится царство Усога, – сказал доктор. – Географы считают, что в центре Африки существует обширная низменность с огромным озером. Посмотрим, правы ли они.
– Но откуда могли взяться подобные предположения? – спросил Кеннеди.
– Видишь ли, они основаны на рассказах арабов; это народ словоохотливый, пожалуй, даже слишком. Некоторые из путешественников, побывавших в Казехе и у Великих озёр, встречали там невольников из Центральной Африки и расспрашивали их об их родине. От сопоставления всех этих рассказов и возникла такая гипотеза. Надо сказать, что в таких рассказах всегда бывает доля истины. Мы видели, что предположения об истоках Нила оказались верными, – добавил Фергюссон.
– Да, ничего не может быть вернее, – отозвался охотник.
– И вот на основании таких свидетельств и были сделаны попытки составить карты, конечно, весьма приблизительной точности, – продолжал доктор. – Одна из таких карт в моём распоряжении, и я, по мере надобности, буду её исправлять в пути.
– А эта страна населена? – спросил Джо.
– Конечно, и населена довольно-таки несимпатичными племенами, – ответил доктор.
– Так я и думал!
– Все эти разрозненные племена известны под общим названием «ньям-ньям», – рассказывал доктор, – а это не что иное, как звукоподражательное слово, изображающее жевание.
– Отлично! – воскликнул Джо. – «Ньям-ньям».
– Но, знаешь, милый Джо, если бы ты лично вызвал это звукоподражание, то, я думаю, не находил бы его таким забавным.
– Что вы хотите сказать, сэр? – вскричал Джо.
– Да то, что эти самые туземцы считаются людоедами.
– И это достоверно?
– Вполне достоверно. Предполагалось также, что у них есть хвосты, как у четвероногих, но скоро убедились, что хвосты принадлежат звериным шкурам, которые они носят.
– Жаль всё-таки, что у них нет хвостов: ими так удобно отгонять москитов, – заметил Джо.
– Возможно, что и удобно, но видишь ли, милый мой, это относится к области басен, вроде собачьих голов, которые путешественник Брён-Ролле якобы видел у некоторых племён.
– Собачьи головы! Что ж, это тоже удобно: можно лаять и питаться человечьим мясом.
– Но кое-что, к несчастью, достоверно, – продолжал доктор, – а именно, что племена эти чрезвычайно свирепы и очень падки до человечьего мяса, которое всегда жаждут раздобыть.
– Уж, надеюсь, они не польстятся на мою особу! – воскликнул Джо.
– Смотрите-ка, чего захотел! – заметил охотник.
– Да, да, мистер Дик. Если когда-нибудь мне и суждено быть съеденным во время голода, то я хочу, чтобы мною воспользовались вы с моим доктором. Но кормить собой негров… Фу! Никогда! Я умер бы от стыда.
– Хорошо, милый Джо, – отозвался на это Кеннеди. – Значит, решено: в случае чего мы с Самуэлем будем на тебя рассчитывать.
– К вашим услугам, господа.
– А знаешь, Дик, почему Джо сказал нам это? – вставил доктор. – Да чтобы мы его как можно лучше откармливали.
– Что же? Быть может, и так, – согласился Джо. – Ведь человек весьма эгоистичное животное.
После полудня небо заволокло тёплым туманом, поднимавшимся от земли. Сквозь него едва можно было различить, что делалось внизу. И вот доктор, боясь наткнуться на какую-нибудь вершину, решил сделать в пять часов остановку. Ночь прошла благополучно, без всяких приключений, но ввиду полнейшей темноты пришлось всё время быть настороже.
На следующее утро подул сильнейший муссон. Ветер врывался во внешние впадины шара и трепал вовсю его нижнюю часть, через которую проходили в шар трубки с газом. Пришлось укрепить её верёвками, что очень ловко проделал Джо. При этом он убедился, что шар по-прежнему абсолютно герметичен.
– Это обстоятельство вдвойне важно для нас, – заметил Фергюссон. – Прежде всего мы не теряем драгоценного газа, а кроме того, не оставляем за собой легко воспламеняющегося вещества, которое в конце концов загорелось бы и вызвало бы у нас пожар.
– Да, это было бы довольно неприятно, – проговорил Джо.
– А скажи, Самуэль, мы в таком случае стремглав полетели бы на землю? – поинтересовался Дик.
– Стремглав нет. Газ горел бы спокойно, и мы спускались бы постепенно. Подобный случай произошёл с французской воздухоплавательницей мадам Бланшар. Она, пуская фейерверк, подожгла свой шар. Но не полетела камнем вниз и уцелела бы, если бы её корзина не стукнулась о какую-то трубу и мадам Бланшар не была сброшена на землю.
– Будем надеяться, что ничего подобного с нами не случится, – сказал охотник. – До сих пор наш полёт мне не казался опасным, и я не предвижу препятствий, которые помешали бы нам благополучно добраться до цели.
– Я тоже держусь такого мнения, дорогой Дик, – сказал Фергюссон. – Надо заметить, что до сих пор несчастья с воздухоплавателями происходили или по их неосторожности, или вследствие плохого устройства шара. На несколько тысяч подъёмов приходится не более двадцати смертных случаев. Для аэронавтов наибольшую опасность представляют спуски и подъёмы. И тут мы должны быть особенно осторожны и предусмотрительны.
– А теперь надо позавтракать, – заявил Джо, – и пока мистер Дик не найдёт способа угостить нас добрым куском дичи, придётся довольствоваться мясными консервами и кофе.