XV. Мужний приказ
К июлю месяцу шитье приданого уже заканчивалось.
«Вот приехал бы теперь Алешенька – хоть сейчас свадьбу играть», – думала Аленушка.
По мере приближения работы к концу все сумрачнее становилось лицо Марфы Сидоровны, и дочка ее даже не раз подмечала, что боярыня украдкой смахивала слезы. Когда же Аленушка спрашивала о причине грусти, Марфа Сидоровна только отмахивалась и бурчала:
– Э-эх! Знала б ты, дитятко!
Однажды Лука Максимович, отведя в сторонку жену, спросил:
– Ну, что приданое?
– Да уж конец, почитай, работе, – ответила боярыня.
– Ну, надо теперь сказать Ленке…
– Просто уж и не знаю как!
– Пустое! Ну, всплакнет маленько.
– Нет, я знаю ее – добра-добра и послушна, а уж если упрется, так что хошь делай, не поддастся…
– Я по-свойски с ней тогда, с глупой, поступлю: таких оплеух надаю, что света не взвидит!
– Ничего этим не возьмешь. Силком придется везти в храм, а она так вопить будет, что сором на всю Москву!
– Гмм… Как же быть?
– Ума не приложу?
– Вот напасть! И вздумалось ему, старому… Ты уж как-нибудь устрой так, чтобы мирно все, тишком да ладком.
– Загадку загнул!
– Уж устрой, пораскинь умом – вы, бабы, на всякие хитрости доки.
– Да я, ей-ей, не знаю, как и приступить.
– Э! Что толковать! Должна устроить! А не устроишь – твои бока моих кулаков отведают! Чай, вкус-то их не забыла? Вот тебе и весь сказ мой!
Промолвив это, хмурый, как осеннее небо, Лука Максимович круто повернул от жены, а Марфа Сидоровна только развела в раздумье руками.
– Вот так горе мое горькое! Что хочешь, то и делай! Бе-е-да! – проворчала она.
