XXIX. Отец и сын
Когда князь Алексей с замиранием сердца подошел к той комнате, где находился отец, из нее вышел навстречу ему ключник князев, Елизар Маркович.
Это был сухой, небольшой старик, с редкою бородою клином, с хищным, крючковатым носом и хитрыми, бегающими глазами. Сладкая улыбка, казалось, никогда не сбегала с тонких, бледноватых губ Елизара Марковича, или попросту, как звал его боярин, «Маркыча». Он и говорил каким-то медовым голосом. Увидав молодого князя, Маркыч низко поклонился ему.
– К батюшке, князинька? Да? В добрый час: батюшка сегодня в духе. Уж так-то ласков, так-то ласков, что и сказать не могу! Меня сегодня к ручке своей подпустить изволил…
Сообщение, что отец в духе, ободрило Алексея, и он довольно смело вошел в палату отца. Однако эту смелость как рукой сняло, когда молодой князь почувствовал на себе взгляд холодных глаз старика.
– Целуй! – протянул старый князь сыну руку для поцелуя после низкого поклона Алексея. – Зачем пожаловал?
– Просить хочу тебя, батюшка, кое о чем… – стоя, выпрямившись перед отцом, ответил Алексей Фомич.
Старик нахмурился.
– Смерть не люблю просьб этих! Кажись, люди для того и народились, чтоб друг дружке просьбами да мольбами досаждать. Дня не пройдет, чтоб у меня кто-нибудь чего не попросил! Что же тебе надо?
– Моя просьба особая.
– Особая?
– Да. Батюшка! – Тут Алексей опустился на колени и поклонился отцу в землю. – Не осерчай, сверши то, о чем попрошу!
Почтительность сына понравилась старому князю.
– Полно по полу-то валяться! Встань да сядь на скамью, поговорим.
Алексей поспешил исполнить желание Фомы Фомича.
– По всему видать, что ты глупенек еще, в разум настоящий еще не пришел, какой мужчине подобает. Ну, виданное ли дело, чтобы свершать то, чего еще и не ведаешь? Хе-хе-хе! «Сверши», говорит, «о чем попрошу»! Хе-хе! Эх ты, голова! Сказывай-ка лучше, что за просьба?
– Просьба большая… – сказал молодой человек, не решаясь приступить к делу.
– Да говори, что ль!..
– Я уже, батюшка, возрос… Приятели мои все, почитай, переженились… Пора бы и мне жениться…
– Вот оно что! Ха-ха-ха! – раскатисто рассмеялся старый князь. – Думал-думал да и надумал! Молодец! С чего же ты это жениться захотел? Али за спиной отцовской тебе жить надоело? Погулять на воле захотелось?
– Нет, батюшка… Я так… Пора, потому… Годы уходят… – бормотал Алексей, красный как рак.
– Гмм… Пожалуй, можно женить тебя… Вот, дай срок, сыщу невесту.
– У меня есть одна на примете…
– Уж и невесту подыскал! Кто такая?
– Шестунова боярина дочка.
– Шестунова? Ну, брат, боярин-то этот штука не велика!.. – поморщась, проговорил старик.
– Не больно родовит, правда; однако все же и не из худородных… – говорил молодой князь, тревожно думая: «Ой-ой! Пожалуй, из-за рода все дело расклеится!»
Старик задумался. Он соображал.
«Женить сына не трудно, а какая польза с того? Надо дом ему строить, тут, чай, немало рублев утечет… А женить надо… Вот намедни Степан Антонович тоже пристал, чего Алексея не женю. Без этого не обойтись. Женить-то на не больно родовитой, пожалуй, и лучше – меньше требовать станет, домок попроще устроим. Опять же и прикруту сорвать покрупней с тестя можно – породниться с князем Щербининым – честь не малая для него. Этак, пожалуй, можно так подвести, что я из своего кармана мало чем поступлюсь. Верно! Только все это надо с толком делать, как бы не обмахнуться…»
Придя к такому решению, старик довольно крякнул.
Недавно красный, теперь побледневший от волнения Алексей затаил дух, готовясь услышать ответ отца.
– Вот что, Алексей, – заговорил тот, – коли ты хочешь жениться – женись, я не прочь, хоть и на дочке шестуновской…
– Благодарствую, батюшка!
– Постой! Только с этим делом спешить нечего, надобно наперед разузнать хорошенько, много ль дадут они за дочкой…
– Дадут изрядно, я знаю.
– Насказать-то все можно! Нет, мы этак сторонкой все разведаем… Коли все ладно, ну, тогда и свах со сватами зашлем. Вот тебе мой сказ.
– Буду ждать… – вставая со скамьи, сказал Алексей, довольный и тем успехом, какого добился.
– До сватовства изрядно пождать придется… – промолвил старик. – Раньше как после Святок не начну и каши заваривать.
– Твоя воля, батюшка! – со вздохом проговорил Алексей, целуя на прощание отцовскую руку.
