XXIV. Неожиданный гость
– Здорово, дядя Иван!
– Здорово, землячок! А кто ты такой будешь?
– Али не признаешь?
– То есть ни боже мой! Совсем, значит, незнаем ты мне.
– Ах, грех какой! Да неужели мальца Микитку забыл вовсе?.. Еще в былую пору гостинцев ему вдосталь давывал… Правда, времени с той поры прошло немало…
– Микитку?
– Да. Приятеля твоего Панкратия сына.
– Ой ли? Да неужто это ты, Микитушка? Вот гость дорогой! А, ей-ей, не признал бы тебя, коли б ты сам не сказал. Давай поздравствуемся как след… Ах ты, мой родной! Ишь, каким стал – высоким да крепким парнем, а ведь я тебя вот этаким мальцем махоньким помню… Эй, жена! Встречай гостя да наставляй на стол всего, что в доме найдется!
Такой разговор произошел между царским истопником Иваном, прозвищем Безземельный, и пришедшим к нему рано-поутру молодым широкоплечим парнем, с недурным загорелым лицом и добродушными голубыми глазами.
Скоро гость и хозяин уже сидели за накрытым скатертью столом, уставленным довольно изобильными снедями. Гость ел с большим аппетитом. Иван не мешал ему насыщаться, не досаждал расспросами.
Ребятишки Ивановы, притихнув, стояли в сторонке, во все глаза смотря на незнакомого гостя.
Расспросы и разговоры начались, когда гость утолил голод.
– Ну, уж искал же я тебя, дядя Иван! Всю Москву, почитай, исколесил! – сказал Никита, вытирая краем скатерти свои жирные после еды губы.
– Найти не мог?
– Не мог! Так и не нашел бы, кабы случаем не узнал, что в истопниках ты.
– Да, сподобил меня Господь чести такой, – ответил с некоторой гордостью Иван. – А ведь как трудненько раньше жилось – злому татарину не приведи бог! Ну а ваши как?
– Да что, плохо! Бескормица… Кабы еще к земле крепкими стали, так, может, боярин прикормил бы – хоть и не сладка неволя, но все ж хоть сыты были б, а мы ведь вольными остались.
– Та-ак. А ты в Москву-то как попал?
– Да на заработки… Батюшка-то ведь помер.
– Помер?! Ах ты, господи! Давно ли?
– Нынешней весной.
– А какой крепкий мужик был, царство ему небесное, кто думать мог!
– Да, вдруг его подкосило. Всего и болел два дня, – понурясь, сказал Никита. – На мне теперь семья вся.
– А велика ль она? – спросила жена Ивана.
– Пятеро, окромя меня: мать да ребят четверо: двое братьев и две сестры. Старшой-то, после меня который, значит, тот парень большой и работать не ленив, а другие-то малы еще…
– Да, невеселы дела!.. – со вздохом промолвил Иван.
– Что это ты, дядя, сегодня словно на праздник разнаряжен? – переменил разговор Никита.
– Сбирался я, да теперь не пойду…
– В гости?
– Нет, поглазеть: иноземный королевич въезжать в Москву сегодня будет.
– Чего ж идти-то отдумал?
– Да нетто можно от гостя такого дорогого уходить?
– Так пойдем вместе – я тоже поглазеть не прочь!
– Вот и ладно! А женка обед нам подготовит.
– Что я тебя-то опивать да объедать буду?
– И слова не молви, коли изобидеть не хочешь! У меня теперь, по милости царевой, достаток кое-какой есть, хватит на всех: живи у меня пока что, а там мы тебе и заработок найдем. Одначе, если идти, так мешкать нечего…
– Мне сбираться нечего… Вот дай только тебе с хозяюшкой за хлеб-соль поспасибствовать, – сказал, поднимаясь из-за стола, Никита.
