XIV. На Ильмене
В Киев редко приходили вести с великого озера славянского.
Но если бы они приходили чаще, то Аскольд и Дир узнали бы о той тяжелой борьбе, которую пришлось выдержать с ильменскими славянами их бывшему другу Рурику, ставшему Новгородским князем 44.
И эта борьба кончилась всецело в пользу единой власти, олицетворенной для разрозненных и враждовавших племен единым князем.
Рурик, наконец, стал княжить на Ильмени совершенно спокойно.
Около этого времени появился на Ильмене пришелец из земель приднепровских.
Его тотчас же узнали и приняли в княжеских хоромах на Руриковом городище. Многим он был еще памятен там.
Сам князь тотчас же поспешил принять его к себе.
Да и как было не принять старого товарища – ведь, это был Всеслав, разделявший с Руриком опасности не одного похода.
Но кто более всех обрадован был появлением Всеслава, так это – Олег.
Ведь, Всеслав недаром явился.
Он принес долгожданную весточку о тех, кого Олег в глубине своей могучей души считал изменниками общему делу.
Никак он не мог забыть того, что объявили они русскому князю, которым они были посланы покорить под его власть земли приднепровские, после того, как уже осели там.
«Ты будешь конунгом на севере, а мы – на юге», – уведомляли ярлы Рурика. – «Друг другу мы не помешаем, если же понадобится тебе наша помощь – можешь на нее рассчитывать; готовы мы вступить с тобой в союз, изменниками нас не считай, потому что не давали мы тебе клятвы в верности, и ярлы мы свободные, ни от кого независимые».
Независимые? Разве он, Олег, зависим от кого-нибудь, кроме уз дружбы? А он все-таки не изменил узам дружбы.
Тогда еще он предлагал Рурику пойти и наказать виновных, но тот не пустил его.
– Нет, мой брат, нам и здесь слишком много своего дела. А Киев, рано или поздно, от нас не уйдет – все равно наш будет, как и вся земля славянская. Ярлы нам же еще услугу делают – к Киеву дорогу прокладывают. Нам после них легче будет пройти, потому что они – такие же варяги, как и мы. Поэтому и оставим их в покое до поры до времени, пусть они там забавляются, что они новое княжество на юге основали, все равно их княжество к нам перейдет. Да и сами ярлы наши, Аскольд и Дир, совсем не люди ратные. Они к тихой, мирной жизни склонны. Это ты и знай!
– Ты прав, мой Рурик, затаю я до поры до времени думы мои, но потом, знай ты, буду просить у тебя позволения разделаться с изменниками по-своему, – ответил, однако, Олег.
–Придет время, пойдешь и ты на юг.
Увы! Во все времена, пока княжил на Ильмене Рурик, для Олега было столько дела, что и подумать о новых завоеваниях некогда было, но, вот, теперь пришел с Днепра старый товарищ, который нечто невероятное рассказал об Аскольде и Дире…
Олег верить отказывался, чтобы скандинавские ярлы могли так перемениться, но Всеслав приводил подтверждения, и не верить ему было нельзя…
Более всего возмутился Олег тем, что Аскольд не сдержал своей клятвы и не обратил в развалины Византию; при рассказе же о тех богатствах, которые скоплены были в Константинополе, глаза норманнов загорались блестящим огоньком…
– Клянусь Одином, –воскликнул он, – лишь только управится с делами Рурик, мы пойдем, Всеслав, на Днепр, и беда тогда изменникам.
Он несколько раз пытался заговорить с Руриком о Киеве, но тот на все доводы отвечал только одно:
– Не время еще!
Рурик полагал, что норманны еще недостаточно укрепились на Ильмене, чтобы начинать новые походы с целью завоеваний.
Всеславу приходилось ждать…
Но, вот, Ильмень постигло горе:
Умер тот, кто объединил и укрепил его – Рурик.
Только тогда народ славянский понял, кого он потерял.
Но не смертным бороться со смертью.
Рурик был погребен, и его наследником стал его четырехлетний сын Игорь, а так как он был мал, то, вместо него, править ильменцами стал Олег. Теперь он был свободен…
Он мог бы сразу пойти на Днепр, но некоторые недовольные правлением Рурика роды приильменские попробовали возмутиться.
Пришлось их усмирить…
Когда же и это дело было покончено, Олег не долго засиделся в Новгороде; собрав грозную рать, он вместе с Всеславом тронулся на ничего не подозревавших киевских князей.