XXIV. В ожидании чуда
Мало кто спал в эту ночь в Константинополе, а если кого сон и посетил, то зловещие звуки набата не медленно призывали к бодрствованию.
С быстротой молнии весть о всем случившемся в палатах патриарха распространилась по форуму, а оттуда уже эта весть понеслась, ободряя собой и вселяя в сердца надежду, по всем уголкам и закоулкам столицы.
Андрей юродивый метался всюду, и везде слышен был его хриплый крик:
– Чудо, чудо! Во Влахерн, во Влахерн!
В то же время пронеслась и другая весть. По указанию свыше, патриарх со всем своим клиром, правители со всеми военоначальниками, придворными и народом пойдут во Влахерн, где хранится святая риза Небесной Владычицы.
Разом вселилась в народ какая-то уверенность в том, что против земного врага на защиту Византии стали сами силы небесные…
Звон колоколов – уже не набат, а торжественный византийский звон – призывал всех верующих в храмы, откуда они могли присоединиться к торжественному шествию патриарха, заместителей императора и народа во Влахерн.
Под общим названием Влахерна было известно предместье Константинополя, находившееся в западном углу столицы Византии. Влахерн славился своими святынями. Еще во времена Феодосия Младшего 40 во Влахерн, на берегу залива, построен был магистром Пименом великолепный монастырь. При Льве Великом 41 здесь сооружена была церковь во имя Пресвятой Богородицы, куда и положена была честная риза Пречистой Девы. По преданиям, эта местность названа была по имени какого-то Влахерна, княжившего недалеко от Византии еще до Константина Великого. В царствование Льва Македонянина два брата, Гильвий и Кандид, похитили в доме одной старой галилейской еврейки честную ризу Богоматери 42 и положили ее с особой торжественностью в нарочно выстроенной для этого императором церкви.
Теперь в эту церковь и направлялся крестный ход во главе с патриархом.
Это для несчастных обитателей Константинополя было уже последним средством защиты, вне которого не оставалось спасения.
Торжественное шествие вышло из храма святой Софии при громком перезвоне всех колоколов. Громко пели соединенные хоры певчих гимны Пресвятой Богородицы. Толпы народные все прибывали и удлиняли собой шествие.
Впереди, в полном облачении, шел Фотий, с крестом в руках. За ним следовали придворные с Василием Македонянином и константинопольским эпархом во главе. Все замечали, что шествие идет поспешно, чуть не бегом, как приказал патриарх.
А Фотий, идя впереди, вопреки всем обычаям, высоко держал голову и не спускал глаз с небес.
По временам он вздрагивал, на лице его появлялась довольная улыбка, губы шевелились, как-будто он шептал какие-то молитвы.
Всем казалось, что патриарх что-то видит на небе.
Но что?
Фотий, как и все высоко-талантливые люди, был замечательно наблюдателен. Когда, рассеянно слушая в своих палатах бред юродивого, он подошел к окну, чтобы взять в грудь чистого воздуха, ему показалось странным, сто на безоблачном горизонте видно какое-то чуть заметное пятнышко…
Это сказало ему все…
Ведь, была осень… Над Черным морем наступило время бурь… Всякий мореход, увидав это пятнышко на горизонте, поспешил бы укрыться в удобную гавань…
Все это сообразил гениальный человек.
Это пятнышко – предвестник наступающей бури, было чудом, ниспосланным Византии свыше в тот момент, когда все надежды на спасение исчезли…
Крестный ход с громким песнопением поспешно, чуть не бегом, шел ко Влахерну…