Глава 2
К началу церемонии все было уже готово, осталось лишь дождаться нужного часа.
Мэдин стоял в центре маленького круглого зала, находившегося в глубине храма Бога Войны. Королевский меч с золотым львом на рукояти упирался острием в центр разноцветного витражного отблеска на полу. Скоро неровный круг обретет идеальную форму. Этот миг ознаменует полдень, и новый правитель Эштара должен будет выйти в шумный зал, подойти к трону и объявить себя королем. Ничего сложного, но Мэдин придерживал меч и смотрел на скользящие по лезвию блики: красный и желтый. Ему казалось, что в них он видит кровь на песке.
Несколько дней назад его сюда привел отец, стал в центре круга и объявил:
– Настало время битвы за трон!
– Что? – почти испуганно спросил Мэдин, понимая, что отец никогда не говорил об этом и своим сыновьям запрещал даже думать о древней традиции.
Когда совсем мальчишками, наследники Эеншарда – Антракс и Мэдин – подрались в споре за свои права, это закончилось кровавой поркой для них обоих. Для Мэдина шрамы, оставшиеся после, были уроком на всю жизнь. Драться с братьями за трон он не собирался, а главное – знал, что они и сами не станут этого делать.
– Ты говорил, что битвы не будет, что битвы не должно быть, – напоминал он отцу растерянно.
Эеншард усмехнулся, обнажил меч и поставил его в центре круга. Был полдень и лезвие оказалось как раз в центре. Король сделал шаг в сторону, чтобы оказаться в красном секторе, и усмехнулся.
– Мой отец, Дешар Завоеватель, говорил, что тоже мечтал изменить Эштар, – сообщил Эеншард, глядя на сына, – но, когда пришло время битвы, он сам стравил своих сыновей друг с другом. Я знаю, что никогда не говорил об этом, но ты должен меня выслушать сейчас. Когда я стал королем, выбора у меня не было. Выходя на бой с Эймаром, я уже знал, что выбора нет ни у меня, ни у моего брата, но я не предполагал, что мой отец может держать в заложниках собственного внука. Когда я победил, он привел меня в этот зал, отдал мне королевский меч и перерезал сам себе горло, чтобы покончить со всем этим.
Он резко толкнул меч в сторону сына, заставляя Мэдина вздрогнуть, но рука наследника машинально легла на рукоять длинного меча, не позволяя ему упасть.
– Конечно, я не хочу стравливать тебя с братьями, не собираюсь прятать в подземелье твою дочь, вызывать сюда Антракса под глупым предлогом, только чтобы посмотреть, кто из вас сможет убить другого. И уж тем более я не хочу умирать сам, – заключил Эеншард, отступая, чтобы выйти за пределы круга и пройти по дуге по темным камням. – Но время пришло, и трон должен занять молодой лев.
– Отец, ты меня пугаешь, – признался Мэдин, ничего не понимая, – что ты пытаешься сказать? Почему сейчас? Ты же в отличной форме, разве нет?
– В отличной, – согласился Эеншард из темноты. – Я не умру ни сегодня, ни завтра. Вряд ли смерть придет ко мне в ближайшее десятилетие. Меня порой тревожат лишь старые раны, зудят, но дело не во мне, а в стране, которой тебе предстоит править, Мэдин. Это будет не просто, а значит, ты должен быть силен. Сейчас идеальное время. Ты знаешь, что делать, и способен сражаться. Тебе придется доказать им всем, что ты не просто мой сын, ты – король.
Мэдин нервно мотнул головой. Обычно его отец выражался куда конкретней, особенно в разговорах со своими сыновьями.
– Ты хочешь, чтобы я правил? – спросил он, тут же удивленно добавляя: – Но я ведь и так последние годы делаю почти все…
– Я подписал отречение, – внезапно признался Эеншард, – и вечером покину Эшхарат. Можешь считать, что я перерезал себе глотку в этом зале, как и полагается любому эштарскому королю, которого не хочет убивать его сын.
Он вдруг вышел на свет и положил руку на плечо сына. Мэдин криво улыбнулся, сдерживая нервный смешок. В глазах отца он впервые видел странные отблески и понимал, почему его называли зверем, настоящим монстром битвы. Он был страшен в этот миг. Без оружия. В простой холщовой рубашке без рукавов. С вздутыми венами на руках. Седой. Загорелый. С выжженными солнцем морщинами. Он был величественен настолько, что Мэдин невольно почувствовал себя маленьким, ничтожным, а главное недостойным. В его голове даже мелькнула мысль, что может в этой страшной битве за трон была доля смысла, если после нее к власти приходили такие люди, как его отец, но сказать подобное он не решался, да и затевать бойню совсем не хотелось.
– Найдутся недовольные, – спокойно продолжал Эеншард. – Найдутся те, кто назовут тебя плохим королем, но это не будет правдой, Мэдин. Плохим королем был я, когда пришел к власти, потому что никогда не собирался им быть и не понимал в этом ничего. Я воин, а ты – правитель, не забывай об этом. Ты – король нового Эштара. Ты учился этому всю свою жизнь. Ты прошел огромный путь, и я знаю, что ты сможешь продолжить начатое. Надеюсь, ты и сам это понимаешь?
Мэдин кивнул. Да, он понимал, о чем говорит отец. Он знал о своих возможностях, но буквально кожей ощущал превосходство отцовской воли над своей собственной.
– Ты должен справиться! – заключил Эеншард и просто пошел к выходу, словно не страну передавал, а давал мелкое поручение.
Подумаешь – стать правителем Эштара!
Мэдин нервно усмехнулся, глядя, как быстро выравнивается круг под его ногами. Тогда он был в простом жилете и на поясе у него висел меч наследника. Теперь грудь защищала кожаная кираса, а плечи прятал алый плащ. Золотой лев крепил его на груди справа, чуть прикрывая сердце. Символ, защищающий короля, и в то же время яркая мишень.
Посмотрев на раскрытую львиную пасть, Мэдин невольно подумал, что одна ловко выпущенная стрела, скользнувшая между острыми клыками – и нет больше короля.
«О чем ты думаешь? – спросил он сам себя, поднимая меч, и отвечал: – Не о том».
Полдень настал, и сомнениям не осталось места.
Мэдин прошел по дуге, желая наступить на каждый из разноцветных секторов, словно это могло заменить страшный путь, который проходили его предшественники, и вышел через узкую дверь.
Впереди был длинный темный коридор, ведущий к Богу Войны, освещенному пламенем. Трон стоял у его ног, а вокруг толпа из знати и простого люда, ожидающая представления.
Мэдин заранее знал, что их ждет разочарование, но он шагал вперед. Каждый шаг разливался эхом по затихшему храму.
В такт шагам в зале загремели барабаны. Монотонно, словно отсчитывали секунды. Затем их ритм ускорялся. Пламя ритуальных чаш разгоралось, словно приветствовало выходящего на свет Мэдина.
Так должны были приветствовать победителя – того, кто смог остаться единственным. Для традиции это было действительно важно, ведь в Эштаре никогда не было корон, только меч и золотой лев на его рукояти.
Ничего другого потомки воинственных кочевников не признавали. Звериный гнев и пролитая на пески кровь.
Мэдин не желал показывать народу ни того, ни другого, но поднимал меч, как того требовала традиция, осматривая толпу, и заявлял:
– Я, Мэдин Клен Дерва, по праву избранного королевским родом, объявляю себя королем Эштара!