Глава 12
Эйлидар ненавидел свои занятия, особенно если речь шла о нудных учениях Ливареля Виндара. Даже имя мудрого старика, по мнению Эйлидара, навевало тоску. Но больше всего пожилого северянина в работе губила врожденная особенность. Когда он злился, всегда покрывался красными пятнами от шеи до лба. Это особенно забавляло Эйлидара, и он злил наставника с особым упоением, а с занятий сбегал минимум три раза в неделю. Ему ничего за это не будет. Он точно это знал и даже не задумывался, стоит ли сдерживать свои порывы. Вот и сегодня сначала сбежал, когда услышал какое-то оживление в замке, потом – просто так. Не хотел решать какие-то задачки и вникать в продажи зерна соседям, еще и теоретические. Он просто выпрыгнул в окно, едва не доведя старика до инфаркта, а там уже через внутренний двор хотел выбраться в сад, но стража его не пустила.
– Вас велено не выпускать из замка, – сказал ему строго стражник, перегородив алебардой путь.
– Меня? – удивился Эйлидар. – Я наследник престола. Как вы смеете мне что-то не позволять?
– Потому что они выполняют мой приказ, – спокойно сообщил Антракс, внезапно появившийся в конце коридора. – Поднимитесь ко мне в кабинет, Ваше Высочество, там и поговорим.
Он грозно стукнул тростью по полу и посмотрел на сына.
Маску он на этот раз надел, не стал о ней забывать, потому освещенная часть лица осталась скрыта темной обработанной кожей, а синий глаз исчез в ее тени, будто на его месте была зловещая дыра. Эйлидар от этого невольно поежился, дернул плечом, чтобы скрыть свои неприятные ощущения за небрежным жестом, и гордо последовал в отцовский кабинет, даже обогнал Антракса, чтобы вбежать туда первым.
– Ты знаешь, что в Эштаре считается откровенным хамством заходить в помещение вперед старших? За такое убивают, – внезапно сообщил ему Эеншард.
Эйлидар вздрогнул от неожиданности и посмотрел на деда, сидевшего в кресле с бокалом вина.
– Но мы ведь не в Эштаре, – неуверенно сказал Эйлидар и тут же обернулся на отца.
– Твой поступок от этого не становится лучше, – сообщил Эеншард и угрожающе встал.
Антракс же ничего говорить не стал. Он просто закрыл дверь кабинета, оставил трость у стены и шагнул к сыну.
– Что? – испуганно спросил Эйлидар.
– Я требую объяснений, – спокойно сказал Антракс, медленно стягивая с правой руки перчатку.
С этой перчатки когда-то все и началось.
– Не хочу я, – ныл маленький Эйлидар.
Речь шла о начале его обучения и так чрезмерно отложенного по мнению Антракса. Эйлидару скоро должно было исполниться пять, а он читал из ряда вон плохо и постоянно норовил залезть то в шкаф, то на дерево. Энергичность ребенка Антракса радовала. Здоровый мальчишка и должен быть непоседлив, но и учиться он тоже должен, чтобы потом справляться с трудностями.
– Ан, он еще маленький для уроков, – говорила Лилайна, только слушать ее Антракс уже не мог.
Сначала он поддался, потому что она была еще беременна Амарой, потом – потому что Амара была слишком мала, и Лилайна постоянно о ней тревожилась. Ей все казалось, что белокожая девочка слабенькая и особенно хрупкая. Все уверения Антракса, что она совершенно здоровый ребенок, очень спокойный, ее не утешали.
– Северянка она просто, – вздыхал Ан. – В бабушку пошла и больше ничего в ней нет особого.
Сам он любил брать девочку на руки, подносить ее к открытому окну и наблюдать, с каким интересом она смотрит на окружающий мир, улюлюкает что-то на своем только ей понятном языке, а потом смотрит на него вопросительно. Потом она стала пальцем показывать куда-то, что-то восклицать, а Лила все боялась, что она простудится, кутала ее и целовала в нос, отбирая у Антракса. Почему, он так и не смог понять.
С Эйлидаром тоже не мог уже ждать, потому и ввел ему занятия блоками по полчаса с большими перерывами, а он все равно ныл, что ему не нравится.
– Книги – это не ве-е-е-есело! Не хочу учиться! – канючил Эйлидар, забравшись к матери в постель. – Мама! Мне не нравится!
– Ан, может, нет надобности…
– Лил, мы даже обсуждать это не будем, – перебил ее Антракс. – К тому же прямо сейчас он должен быть не здесь. Идем, я сам с тобой позанимаюсь.
Он протянул сыну руку, а тот прижался к матери и надул губы, как девчонка, еще и Лилайна его обняла да в лоб поцеловала.
Вот тут Антракс и понял, зачем на самом деле в Эштаре мальчиков от матерей забирают – чтобы не превращали их в таких вот постоянно ноющих плакс. Самого Антракса у матери не отбирали, но в его воспитание она никогда не вмешивалась. Когда и чем он будет заниматься, решал отец и ничего дурного в этом не было.
– Лил, не потакай его капризам, – попросил тогда Антракс и сам взял сына за руку. – Идем, нечего мужчине в кровати матери валяться. Она с твоей сестрой весь день возилась, устала, а тебе пора уже взрослеть.
– Не хочу взрослеть! – взвыл Эйлидар, надул свои пухлые щеки, раздул губы и вдруг стал истерично бить ногами по краю постели.
– Эйлидарушка! – воскликнула Лилайна, собралась обнять сына, но Антракс не позволил, буквально забрал его из материнских рук и поставил на тумбу, чтобы их глаза оказались на одном уровне.
– Я не хочу! – выл Эйлидар, вытирая сухие глаза.
Видимо, плакать по желанию у него не получалось, но, оттого что он их тер, глаза краснели.
– Ан…
Антракса это все окончательно достало, он снял перчатку с правой руки так резко, чтобы деревянная вставка, заменявшая отсутствующую фалангу пальца, выпала, и шлепнул этой перчаткой сына по лицу, скорее напугал легким шлепком по щеке, чем всерьез ударил.
Эйлидар сразу перестал истерить, посмотрел на него испуганно и растерянно. Теперь надо было брать его за руку и разбираться: плох ли учитель или наследник просто нуждается в отстранении от материнской юбки.
– Ты что творишь!? – воскликнула Лилайна и вдруг, вскочив с постели, схватила сына на руки и отбежала с ним к окну.
В завершение катастрофы проснулась Амара и тихо заскулила. У нее резались зубы, и потому малышка температурила второй день.
– Видишь, что ты наделал! – воскликнула Лилайна, бросившись к дочери с сыном на руках.
Тогда Антраксу впервые показалось, что в этой жизни есть моменты, в которых он становится совершенно беспомощным. Теперь, спустя восемь лет, он чувствовал себя почти так же. Присутствие отца давило еще больше. У Эеншарда таких проблем никогда бы не было, хотя разум сразу напоминал о матери Мэдина – этакой черной кляксе на безупречной истории жизни Эеншарда Великого. Эта женщина многое успела натворить, но и ее отец вовремя отстранил ее от себя, даже общение с сыном ограничил явно в нужный момент, раз уж Мэдин стал совсем не таким человеком, как она хотела.
Почему при этом сам Антракс не смог сделать даже самых элементарных вещей в собственной семье, было не ясно.
– Молчишь? – спросил он у сына. – Хочешь сказать, что у тебя нет ни одного оправдания своему поведению? Ты действительно считаешь, что сбегать с занятий, прыгать по крышам и залазить на голову Снежному Богу это достойное поведение для наследника престола?
Голос его не срывался на крик, хотя эмоции требовали именно этого, и это даже злило. Таким безэмоциональным тоном он говорил лишь с подчиненными и обещал себе, что никогда не станет так говорить с детьми, а теперь забыл об обещании.
– Ты тоже бегал в детстве по крышам! – внезапно заявил Эйлидар. – Когда еще мог бегать! Мне дядя Мэдин рассказывал, что вы с ним творили в детстве!
– Они делали это после занятий, – строго сообщил Эеншард, скрестив руки у груди. – Да и я пока не заметил, чтобы тебе запрещали лазить по крышам, или в Рейне принято так реагировать на замечания?
Эйлидар попятился, глядя то на отца, то на деда. В его глазах вдруг мелькнул ужас, словно он внезапно осознал, что отцовские слова о порке, брошенные пару раз, могут стать правдой.
– Вы не посмеете! – заявил он. – Я матери все скажу.
Антракс тут же сделал шаг и ударил его наотмашь по лицу. Сначала ударил, а потом только понял, что сделал это здоровой левой рукой, еще и со всей силы. Стало даже стыдно за такую несдержанность, но извиняться Антракс не стал, только посмотрел на сына, упавшего на пол. Щека у него мгновенно покраснела. Он закрыл ее рукой и отполз подальше от отца, словно боялся, что тот ударит его вновь.
– Если ты еще раз сбежишь с занятий, я приставлю к тебе охрану, и ты без нее даже в уборную не сможешь сходить, а если и этого будет мало – посажу на цепь. Так что тебе решать, хочешь ли ты позора на весь Рок-Рен. Вставай!
Эйлидар неуверенно поднялся и буквально отскочил к окну, не убирая руку от лица. Он все смотрел с ужасом то на отца, то на деда, наблюдавшего за происходящим.
– За твоими тренировками отныне будет присматривать дед, и учти: я заранее согласен с любым его действием, – продолжал Антракс.
Эеншард удивленно посмотрел на сына, но говорить ничего не стал. Не при Эйлидаре должны были обсуждаться такие вещи.
– Если ты все понял, то немедленно возвращайся в учебный зал, – строго сказал Антракс, еще и отступил, чтобы Эйлидар мог быстро выйти из кабинета.
Только он не успел. Дверь внезапно открылась и в кабинет влетела Лилайна, шурша юбкой. Антракс всегда хотел понять, как так вышло, что она все время прибегает в такие моменты, говоря, что сердцем чувствует недоброе. Только в такое сердце Антракс не верил, а кто ей в замке докладывает, никак не мог вычислить.
– Сядь! – велел Антракс Лилайне, не позволяя ничего сказать. – Эйлидар, а ты иди на занятия и извинись перед мастером Виндаром. Я вечером проверю.
Эйлидар посмотрел на мать, но тут же выскочил из кабинета. К счастью, Лилайна не стала его останавливать, даже дождалась пока закроется дверь, но потом буквально бросилась к Антраксу.
– Ты что его ударил? Ан…
– Хватит! Он избалованный капризный мальчишка, – перебил ее Антракс. – Прекрати уже его защищать!
Так резко он ей обычно не отвечал, потому Лилайна сразу посмотрела на Эеншарда, понимая, что тот явно влияет на поведение сына.
– Это вы так решили, да? – спросила она прямо. – Неужели вы приехали, чтобы навязывать здесь свою волю?
– Я? – удивился Эеншард. – А тебе не кажется, что ты забываешься?
– Нет, это все ваше воспитание! Вы гордитесь тем, что били своих детей? Может быть, вы еще и рады, что у ваших сыновей даже шрамы остались.
– Лилайна, прекрати, – попросил устало Антракс.
Лично он никогда не считал отца суровым или жестоким. Ему влетало пару раз и все было за дело, а шрамы… так тот раз тоже был заслуженным. Может быть, без той порки они с Мэдином никогда не перестали бы спорить, у кого из них больше прав на трон, а так оба быстро все поняли и больше не творили глупостей. Одно наказание на двоих тогда сроднило их обоих, хоть и было самым суровым за всю их жизнь.
– Зато мне за своих детей никогда не было так стыдно, как сегодня за внука, – спокойно сказал Эеншард и забрал свой меч. – Я, пожалуй, лучше воспользуюсь желанием Амары показать мне окрестности, и да, Антракс, я его потренирую. Остальное мы обсудим позже.
– Спасибо, – коротко сказал Антракс, провожая отца взглядом.
– А со мной ты это обсуждать не собираешься? – спросила Лилайна.
– Нет! – коротко ответил Антракс. – И я распоряжусь, чтобы тебя не пускали в его учебную комнату. Надеюсь, тебе хватит ума не превращать это в представление для двора.
Вместо ответа Лилайна влепила ему пощечину и, резко развернувшись, вышла. Ей хотелось разрыдаться, но делать это при свидетелях, даже если речь идет о ее муже, не хотела. Ей все больше казалось, что она выбрала не того человека в своей жизни.