Глава 8
Меньше всего Генер Шад ждал вызова наследника. Ему казалось, что говорить им не о чем, даже если предположить, что министр и будущий король должны заниматься страной. До церемонии, по мнению Генера, обсуждать нечего, потому и не стал спешить с визитом. Выпроводив мальчишку-слугу, Генер долго смотрел в окно, не покидая своего кресла, и пытался предугадать ход предстоящей беседы. Все его размышления, к огромному сожалению мужчины, сводились к тому, что он никогда не понимал, как мыслит Мэдин. Сначала ему казалось, что первый принц не мыслит вовсе, а за него решают другие или, если быть точнее, его младший брат Антракс, затем стало ясно, что и без Антракса Мэдин способен принимать решения. Тогда Генер был уверен, что вся деятельность Мэдина сведется к стремлению угодить отцу, но наследник, напротив, стал спорить с королем, отстаивать свое неоднозначное видение Эштара и ловко маневрировать между старыми и новыми взглядами древнего королевского рода. Он напоминал Генеру ожившую тину, вездесущую и неуловимую, потому что принц плыл по течению, но только в избранном направлении.
Теперь, осознавая необходимость работать именно с Мэдином, первый министр совсем не знал, чего от него ожидать и оттого почти боялся. Это заставляло Шада злиться, потому в главные покои южного крыла он явился хмурым и даже не пытался скрыть свое нежелание вести беседы.
– И чего же от меня хочет будущий король, еще и накануне церемонии? – спросил он насмешливо, как только они с Мэдином остались наедине.
– У меня к тебе семейный разговор, Генер, – ответил наследник, явно не замечая вызова в голосе собеседника и даже не поднимаясь со своего места за письменным столом. – Присядь, это может занять какое-то время.
Он неспешно махнул рукой в сторону кресла, а сам стал собирать бумаги так, чтобы письмо Шардара осталось на столе в гордом одиночестве, аккуратно сложенное, но выдающее имя отправителя.
Генер заметил его, но, пробежавшись по нему взглядом, спокойно расположился на указанном кресле.
– Ты сказал «семейное»? – спросил он, мгновенно став доброжелательнее. – Что же ты имел в виду, племянник?
– Вот именно это и имел, – с усмешкой ответил Мэдин, убирая письмо в стол. – Исправь меня, если я ошибаюсь. Ты недавно был в Макарде, он как раз в двух часах езды от Гаранда. Наверное, ты прибыл сначала именно туда, по морю ведь быстрее, верно?
– Да, – спокойно согласился Генер. – Я был на свадьбе Шессуя. Я должен был об этом доложить как министр?
– Нет, но я же уже сказал, что дело семейное, – спокойно отвечал Мэдин, игнорируя дерзкие ноты в голосе собеседника. – Шессуй, если мне не изменяет память, является младшим сыном Мэрида Шада, старшего из детей Оэкара. Я ничего не путаю или, быть может, речь о каком-то другом Шессуе?
– Речь именно о моем племяннике, только какое это имеет значение?
– Выходит, что Шессуй мой кузен, а мне никто ничего не сообщил, может, пояснишь, как так вышло? – спросил Мэдин, неспешно переплетая пальцы рук и смыкая их в замок.
– По-семейному? Без политики? – уточнил Генер, закидывая ногу на ногу и зловеще усмехаясь.
– Да, именно так, если это возможно.
– Возможно, – прошептал Шад, встал и резко уперся руками в стол, за которым сидел наследник, чтобы взглянуть собеседнику в глаза. – Ты убил мою сестру – дочь из рода Шад, и ты удивляешься, почему мы не желаем тебя видеть в дни радости? Видимо, для тебя все это ничего не значит, впрочем, чего ожидать от человека, занявшего кабинет короля не дождавшись церемонии.
– Это просто кабинет, – спокойно ответил Мэдин. – И именно здесь хранятся все нужные мне сейчас бумаги. Считаешь, что я не имею право работать в кабинете своего отца?
– Твой отец, как и другие короли, сражался за трон, а ты собираешься сесть на него, как на стул! – рыкнул Генер.
– Пока я сел только в его кресло в кабинете, да и с кем мне сразиться? С тобой? Или со стражей на входе в тронный зал? Боюсь, они не захотят вступать со мной в схватку.
Мэдин едва не рассмеялся, с трудом превратив насмешку в улыбку, а Генер, напротив, оскалился.
– У Антракса яйца явно были больше, – прошипел он сквозь зубы.
– Хочешь, чтобы я вызвал тебя на бой? – спросил Мэдин зло, внезапно становясь серьезным.
Мгновение назад беспечное лицо превратилось в каменную маску с внимательным взглядом.
– Будущий король Эштара хочет убить первого министра? – злорадно спросил Генер, явно желая превратить личный спор в политический конфликт. – Что будет, если первый министр убьет несостоявшегося короля?
– Надеюсь, ты понимаешь, что ни один из исходов подобной схватки не пойдет на пользу Эштару? – спросил Мэдин, взяв себя в руки, и посмотрел родственнику в глаза. – Что тебе важнее, Генер: будущее страны или личные распри?
От этого вопроса Генер замер на миг. Внешне он лишь нахмурился, но внутри все содрогнулось и перевернулось, обнажая все его тревоги. Это был тот самый вопрос, который мужчина боялся себе задавать просто потому, что не понимал, где заканчивались личные распри и начиналось будущее страны. Внутри у него все сжалось, но он все равно выпрямился, одернул свой жилет и посмотрел на принца с холодным высокомерием.
– Никто наверняка не знает, что лучше для Эштара, – сказал он честно.
– Да, никто не знает, – согласился Мэдин.
Встав из-за стола, он подошел к небольшому столу, чтобы наполнить два серебряных кубка вином, а затем протянул один из них Генеру. Тот лишь взглянул на кубок, но притрагиваться к нему не стал.
– Лучше мы будем спорить на каждом Совете, создавая будущее страны, чем начнем воевать, – сообщил Мэдин спокойно. – Разве не для этого Антракс предложил именно тебя на роль министра пятнадцать лет назад? Мой брат разбирается в людях, а значит не мог ошибаться на твой счет.
– Не понимаю, о чем ты, – невозмутимо ответил Генер, скрестив руки на груди, явно не собираясь принимать протянутый кубок.
– О том, что все может остаться семейным делом, и тогда не придется рубить головы, как это было с матерью. Она предала меня, Генер. Она использовала моих людей для своих игр и не знала меры. Меня на свет породила ядовитая змея, которую пришлось убить, и ты должен это понимать. Поэтому, если тебе есть что сказать, лучше сделай это сейчас, как мой дядя, а не как министр.
Он поставил непринятый кубок на стол и спокойно вернулся на свое место, пробуя вино с видом гурмана, едва уловившего вкус и решившего им насладиться.
– Я все еще тебя не понимаю, – повторил Генер, не отводя от принца взгляда.
– Тебе многое не нравится. Я знаю это, но королем быть именно мне. Это воля моего отца и моих братьев. Шардар никогда не занимался политикой…
– Эеншард тоже не занимался!
– У моего отца была жена, которую учили править страной, надеюсь, ты не питаешь иллюзий насчет гениальности Эеншарда Великого. Сам он никогда не скрывал правды. Он умен и быстро научился, но что было бы, останься он с троном один на один?
Генер только нахмурился.
– Я повторю: не делай глупостей, дядя, и лучше скажи мне то, что ты можешь сказать сейчас – после церемонии будет поздно.
– Мне нечего сказать, а как министр я выскажу все на завтрашнем Совете в лицо новому королю Эштара. Надеюсь, он готов к тому, что никто не собирается воспринимать его всерьез?
– Что ж, пусть так, – выдохнув, ответил Мэдин. – Если передумаешь до церемонии, я все выслушаю. После буду реагировать уже как король.
Он даже не сомневался, что Генеру есть что сказать: письмо Шардара, недавний визит Генера в Гаранд, отречение отца и все это в одно время. Подобных совпадений быть просто не могло.
– Моя реакция, как короля, может тебе не понравиться. Шады ведь должны были усвоить, что именно я делаю со змеями.
– Король на стуле, не достойный эштарского трона, ничего не может сделать роду Шад, – коротко ответил Генер и резко развернулся.
Его локоть, словно случайно, задел кубок, роняя его на стол. Красное вино, расплескавшись по дереву, капало на штаны будущего короля, а он только смотрел, как за министром закрывается дверь. Мэдин не злился, залпом выпивая содержимое кубка. Он тревожился, видя в вине кровь из своих ночных кошмаров, а Генер, выходя в коридор, потирал переносицу и с удивлением замечал красное пятно на собственном запястье. Он прикасался к нему и никак не мог понять, откуда оно взялось и почему не болит, но решил, что это не важно. Завтрашняя церемония была куда важнее.
Генер знал, что завтра в храме бога Войны Мэдину бросят вызов, и тот должен будет его принять, но сможет ли он одолеть молодого крепкого воина, такого же законного Клен Дерву, как он сам – не мог знать никто.