Часть 2 – Плата за власть
Глава 1
Королевство Эштар, столица Эшхарат
Ночь была беспокойной. К королевской инициации все было давно готово, но Мэдину снова и снова мерещились какие-то недочеты.
Ему внезапно перестал нравиться установленный список приглашенных на прием во дворец после церемонии. Вносить изменения было уже поздно, но Мэдин, просматривая его, едва не рычал.
«Чем я думал, приглашая этих людей?» – спрашивал он себя и опасливо начинал вспоминать, кто еще имел доступ к бумагам. Может, кто-то внес имена без его ведома, или он был так рассеян, что подписал бумаги, не заметив, что в списке есть те, кого лично он видеть не хотел.
Кое-как смирившись с тем, что без торжественного приема и заседания Совета не обойтись, он вдруг обнаружил, что не может решить, какую из наложниц позвать к себе, не только потому, что определиться не способен, но и потому, что ухитрился позабыть их имена.
– Какие-то одинаковые женщины, – ворчливо сказал он, покидая собственную спальню среди ночи.
Сам так говорил и вспоминал одну, особенную, образ которой никогда не стирался из его памяти, настолько сильно, что женщин из Суна он в гареме никогда не держал. Еще и в пятнадцать он понял, что хочет ее больше, чем всех остальных. Она тогда была уже взрослой опытной женщиной и формами обладала не нежными.
Он ввалился в ванную брата и застал ее там. Обнаженную в мыльной пене. Она стояла в купели и терла плечи мочалкой. От горячей воды воздух плавился, а Мэдин впервые понимал, что ему нравятся не тонкие фигуры. Большая пышная грудь, покатые бедра и широкие, почти мужские плечи. Черные волосы, мокрые и волнистые. Желтоватая кожа. Взгляд раскосых глаз.
В какой-то момент он затаил дыхание, пытаясь понять, как это он пропустил такую аппетитную отцовскую наложницу, но она заговорила, и только тогда он понял кто это.
Пристыженный, выставленный за дверь, он несколько недель ходил черной тенью по дворцу и все думал, почему она выбрала не его, а Антракса. О шрамах брата он не думал – знал, что даже с ними тот и силен, и хорошо сложен, да и в постели наверняка на многое способен, только никак не мог смириться, что она выбрала другого. Ходил, страдал, боролся сам с собой, а потом взвыл и пошел к брату.
– Уступи мне Лен-Фень хотя бы на одну ночь?
В следующую секунду он получил кулаком в челюсть так, как давно не получал на тренировках, зато узнал, что не было никогда ничего между внучкой лекаря и его братом. Счастливый, с разбитым лицом он помчался к ней, чтобы предложить себя прекрасного и в первый раз в жизни получил отказ, еще и со смехом, с надменными словами. Он даже не мог их вспомнить, а тот тон все еще звенел в голове, а потом она стала его женой, родила Марею, но так и не покорилась по-настоящему.
– Я не хочу тебя делить с другими, – говорила она.
Он лишь руками разводил. Он – будущий король. Ему нужно много наследников, чтобы никто не усомнился в его силе, а его, по эштарской традиции, приравнивали к силе семени. В таких условиях, даже имея жену, от гарема отказаться невозможно. Он и не отказывался, даже не скрывал это. Приводил наложниц в спальню, чтобы Леня тоже их видела. Она так злилась, что он заводился только сильнее, да и секс с ней самый лучший был именно тогда, когда она грозилась его убить и раздирала ему спину в кровь в порыве страсти, пока он вколачивал в нее член. Они оба рычали, проклинали друг друга, почти ненавидели, а потом целовались взахлеб почти до тошноты.
От этих воспоминаний возбуждение достигало предела, и Мэдин отмахивался от смотрителя гарема. Ему не хотелось выбирать. Он просто входил в первую попавшуюся на пути комнату и без света на ощупь находил девушку. Сжимал ее ягодицу, заставляя проснуться и ойкнуть, а потом шлепал с глухим, дрожащим в ночи наслаждением.
– Твой господин пришел за тобой, – говорил он, привыкая к темноте достаточно, чтобы различать отдельные линии ее лица.
Она покорно склоняла голову и без подсказки начинала целовать его грудь, живот, спускаться ниже.
Другие девушки, обитавшие в этой комнате, просыпались и тоже льнули к нему, безмолвно ожидая внимания. Он ловил одну из них за волосы, тянул к себе и целовал, зло и нервно, впиваясь зубами в ее губы до крови, словно так могло стать легче, а было только хуже – и от этого поцелуя, и от губ, ласкающих возбужденный член.
У настоящего эштарского воина должен быть острый меч, вкус к хорошему вину и ласковая женщина, способная отправить в бой. У богатого мужчины этих женщин должно было быть много, вот и Мэдин хотел быть настоящим эштарцем, но еще больше он хотел, чтобы, кроме четверых безликих, неизвестных ему женщин, была и его жена. Она была бы главным блюдом этого пиршества, только ее не было, и он зло вминал в подушку совсем другую и вгонял ей член в зад без прелюдий, рассчитывая лишь на слюну какой-то другой. Хорошая наложница всегда должна быть готова принять его, но она все равно вскрикивала, а потом рассыпалась в благодарностях, насаживаясь на его член сама. Ему же хотелось, чтобы она взвыла, врезала ему, обозвав грязным гадом или кем-нибудь похуже, как делала его Лен-Фень.
Наложницы гарема на такое не способны. Они обучены почитать своего господина, даже если он как зверь готов кусать и мять до синяков их грудь.
Мэдин знал, что откупится от них после самыми дорогими подарками, и они по-настоящему его простят, будут даже гордиться этой ночью, а ему, быть может, хоть на миг станет легче.
Зря надеялся.
Рассвет застал его измотанного, такого же злого и лишь отчасти удовлетворенного.
Именно таким он шел в здешнюю купель, где уже совсем другие девушки отмывали его, готовые и приласкать, и утешить, и даже вылизать его всего, только ему уже ничего не было нужно, только уйти отсюда куда-нибудь подальше, например в кабинет, где с раннего утра уже топтался его секретарь.
– Сишэр, тебе что не спится? – спросил Мэдин зло.
Его личным секретарем был его же кузен, строгий и никогда не дающий Мэдину отвлекаться. Хотя парню шел всего двадцать второй год, а Мэдину казалось, что порой в Сишэра вселяется какой-то мудрый древний дух, занудный до скрежета зубов, но за это он его и ценил, держал при себе и если и шутил на тему занудства, то лишь по-братски.
– Я хочу, чтобы ты это подписал, – сказал Сишэр, передавая ему бумагу. – Это мое отречение от имени рода. Тебе надо только вписать иное, которое решишь. Обычно в таких случаях…
– Я знаю, что делают в таких случаях! – перебил его Мэдин, выхватив документ, и тут же изорвал его в клочья. – Я ничего не буду подписывать!
Сишэр даже не удивился, а спокойно достал из папки еще одну копию и дополнил ее аргументом:
– Так безопаснее, к тому же мой отец предал доверие твоего отца, не оценил дарованной ему жизни, как сын предателя, сейчас, когда…
– Нет! – перебил его Мэдин. – Даже не смей меня уговаривать, Сишэр. Нельзя переделывать мир наполовину. Если я отберу у всех имя – лишу тем самым права на трон, а значит – пусть и без крови, но я проведу битву. А битв за трон больше не будет. Эштар должен стать цивилизованной страной, в которой власть определяет не сила. Это не обсуждается, если это все, то оставь меня.
– Как прикажете, – отозвался Сишэр, явно не соглашаясь, но не смея перечить, и удалился, а Мэдин уперся руками в край стола и подумал о том, что ему из себя тоже стоит вытравить немало, чтобы стать королем цивилизованного Эштара.
Думать об этом было особенно трудно в тот миг, когда хотелось побежать к брату и попросить уступить Лен-Фень хотя бы на одну ночь, получить в челюсть и понять, что все не так уж и сложно, но ему давно уже было не пятнадцать, и сегодня он должен будет держать удар, любой удар, который ему преподнесет собственный народ, потому что это долг короля, решившего изменить свою страну.