X. Незамеченные следы
С самого раннего утра уже кипит жизнь в канцелярии Петербургской сыскной уголовной полиции. Со всех сторон города, из разных частей и участков двигаются толпы арестованных – бродяг, воров, падших женщин и пьяниц, окруженных городовыми. Всех их собирают на дворе Казанской части, а потом их ведут в канцелярию для проверки паспортов и установления личности. В оборванной, растерзанной, разношерстной толпе деятельно снуют агенты сыскной полиции и зорким глазом узнают воров, беглых и разбойников. Таких немедля отделяют от толпы и тотчас производят расследование. В фотографическом отделении снимают с них портреты, в антропометрическом бюро делают измерения, и часто попавшийся в участок в пьяном виде оказывается беглым каторжником; его тут же арестовывают и препровождают в тюрьму, а оттуда к следователю. В отдельных кабинетах начальники участков и районов ведут следствия о разгромах, покражах, убийствах, и туда то и дело приводят то страшных разбойников, то шустрых мошенников, то добродушных, глуповатых свидетелей и пострадавших. В отделе находок весь день толпится народ, предъявляя найденные вещи или ища свое потерянное. В приемной сидят люди, ожидающие начальника сыскной полиции, чтобы принести ему жалобу, просить содействия или даже доброго совета. А сам начальник со своим помощником сидят в своих кабинетах и вершат дела.
Все это кипение происходит с утра до трех часов дня, когда вдруг наступают тишина и безмолвие: мелкие агенты получили инструкции и назначения и рассыпались по всему городу, чиновники ушли со службы, начальник спустился вниз в свою квартиру, и в опустевших комнатах остаются только сторожа да два дежурных чиновника. Время от времени трещит телефон, время от времени приходят городовые или почтальоны с корреспонденцией.
Сонно и монотонно тянется время до шести часов, когда снова помещение наполняется чиновниками и тревожными, запыхавшимися агентами. Частной публики уже нет, и начальник с помощником отдают свои распоряжения, назначая чиновников и агентов на следствия и дежурства, распределяя порядок наступающей ночи и следующего дня. И кипит канцелярская жизнь до восьми часов, когда снова все расходятся. И опять в пустынном помещении находятся только сторожа да дежурные чиновники.
Иногда вечером приходит начальник, посидит за работой у себя в кабинете часов до десяти, а потом спустится к себе вниз, и тогда уже наступает отдых до следующего утра. Иногда приходит сообщение о страшном преступлении, и тогда тотчас поднимается начальник полиции, являются агенты, призывается фотограф, и, как пожарные на пожар, начальник сыскной полиции мчится на место преступления.
В описываемый день работа окончилась. Дежурный чиновник Яков Антонович Хмелев сидел у себя в дежурной комнате и рисовал синим карандашом женские силуэты на бумаге. Лицо его то хмурилось, то улыбалось, и он томился бездельем. Но вот половица скрипнула; Хмелев поднял голову и радушно кивнул.
– А, Петр Кондратьевич! Милости просим, закажем чайку и поболтаем, – он приветливо встретил вошедшего Чухарева.
Маленький, рыжий, в веснушках, Чухарев словно вкатился в комнату и, пожав руку Хмелеву, сказал:
– С полным удовольствием. Начальник ушел?
– Куда‑то уехал. Дал номер телефона на случай чего.
– Отлично! Ты все приготовил? Да? Надо быть, он сейчас приедет.
– Интересно! – сказал Хмелев. – Теперь я уверен, что убийца будет отыскан.
– Я тоже! Это, я тебе скажу, чище, чем любой Лекок: все найдет и докажет. Умнейшая голова!
– Странно, что он у нас не служит. Чухарев поднял плечи.
– А кем ему служить? Только начальником, а он, братец мой, без чинов. Как ему добраться?
– Ну, да он все равно хорошие денежки зарабатывает, – засмеялся Яков Антонович. – Ему, пожалуй, еще и лучше на свободе работать.
– Конечно! А теперь распорядись чайком.
Хмелев нажал кнопку звонка и, когда явился сторож, кинул рубль и приказал:
– Фунт чайной колбасы, два фунта ситника, четыре бутылки пива и живо кипяток устраивай! Будем чай пить.
Сторож взял целковый и скрылся. Почти следом за ним на пороге комнаты показался Патмосов. Хмелев и Чухарев вскочили.
– Борис Романович! – воскликнул первый. – Как вы незаметно!
– Как это незаметно? Ведь я шел, стуча каблуками, – улыбнулся Патмосов. – Это вы, верно, голубчики мои, занимались чем‑нибудь очень увлекательным.
– О вас говорили, – сказал Чухарев. – Ну, что прикажете, чтобы мы вам показали?
– Что? Все, что у вас есть по этому делу.
– Коробку. Следователь еще не убрал ее к себе, – сказал Хмелев. – Угодно посмотреть?
Яков Антонович двинулся вперед, за ним пошел Патмосов, а позади него – Чухарев. Они прошли по коридору мимо площадки лестницы и кабинета начальника и вошли в комнату, где обычно занимался один из чиновников особых поручений. Хмелев открыл шкаф, достал картонку и поставил ее на стол.
– Отлично! – сказал Патмосов. – Теперь дайте мне несколько листов бумаги.
Чухарев и Хмелев почтительно отошли в сторону и стали с благоговением смотреть на то, что будет делать знаменитый сыщик.
Борис Романович вынул записную книжку и карандаш, положил их на стол, достал из кармана складной аршин и тщательно вымерил все размеры коробки, записывая в книжке; потом он стал внимательно, не притрагиваясь к коробке, осматривать ее с наружной стороны, также делая у себя отметки. Окончив наружный осмотр, он осторожно снял крышку и стал осматривать внутренность. Из бокового кармана он вынул увеличительное стекло и внимательно осмотрел внутренность крышки, а потом повернул ее и оглядывал каждый квадрат.
Чухарев осторожно приблизился и, указывая на картонку, сказал:
– Здесь, собственно, стояла глиняная чашка? А в ней рубленое мясо.
– А чашка где? – спросил Патмосов.
– У следователя.
– В следующий раз ты сходи туда, – сказал Патмосов, – и попроси, чтобы тебе дали посмотреть чашку. Вероятно, на ней есть клеймо, чьей фабрики. Понял?
– Как же, – ответил Чухарев, – мы и не догадались.
– Надо все осматривать. В этом осмотре иногда находишь и самый ключ. У убитой какие волосы?
– Белокурые, с рыжеватым оттенком, – ответил Петр Кондратьевич.
– Так! – Патмосов усмехнулся и осторожно снял с угла коробки несколько приставших к стенке черных длинных волос. – Рыжеватые, – сказал он. – А это вы прозевали!
Чухарев взглянул и отшатнулся.
– Черные волосы!
– Черные, да еще, смотри, какие длинные… женские. Что скажешь?
Чухарев вытаращил глаза и покачал головою.
– Проглядели! – сказал он.
– А это очень важно. Дай‑ка бумажки!
Петр Кондратьевич тотчас же подал лист бумаги. Патмосов аккуратно положил волосы, завернул их сперва по длине, потом свернул и положил в карман.
– Вы будете свидетелями, что я их нашел в этой картонке.
– Обязательно! – сказал Хмелев.
Патмосов окончил осмотр, закрыл коробку и записал в записную книжку адрес, куда была адресована посылка: «Вильно. Станиславу Личинскому. Немецкая улица, 68».
– Так! Ну, а там справлялись?
– Как же! – быстро ответил Чухарев. – Тогда же в Вильно вызвали этого Личинского за посылкой и при нем вскрыли ее. Он чуть в обморок не упал.
– А кто он?
– Торговец. По объявлениям торгует разными вещами.
– Что же, он ни почерка, ничего не узнал?
– Ничего! Если хотите, у меня есть копия с протокола.
– Непременно принеси ко мне завтра же все бумаги. А теперь пока что постарайся разузнать, какое клеймо на глиняной чашке. Коробка тоже особенная…
– Платье носят в таких от каждой портнихи.
Патмосов покачал головой.
– Нет, это не нашей работы. Я, брат, наши коробки знаю. Это, надо думать, – варшавская работа.
– Может быть, и варшавская. Здесь мы искали и не нашли такой.
– И не найдете! – Патмосов закрыл книжку, положил ее в боковой карман. – Ну вот что, мои друзья, Петр Кондратьевич и Яков Антонович. Как я уже сказал, вы у меня на службе. Что только случится по этому делу, немедленно мне доносите; пока в этом только и служба ваша. А ты, – обратился он к Чухареву, – мне про чашку узнай и бумаги.
– Обязательно!
– Ну, вот! Теперь до свиданья. Спасибо за то, что сделали.
Патмосов пожал обоим агентам руки и ушел. Хмелев спрятал коробку и вместе с Чухаревым прошел в дежурную, где на столе уже стояли чайники с кипятком и с заваренным чаем, стаканы, бутылки с пивом, а на тарелке лежали ситник и колбаса.
Хмелев весело сказал:
– Ну, будем есть!
– Будем! – согласился Чухарев, после чего помотал головою, поднял палец к носу и проговорил: – Вот теперь я спокоен, что убийца будет найден. Это, можно сказать, гений. Смотри пожалуйста: все мы оглядывали коробку – и хоть бы что, а он – женские волосы. Это, так сказать, новый след. Понимаешь?
– Понимаю! Наливай‑ка пива! Ну, за здоровье Патмосова.
– Выпьем, – сказал Чухарев.
И они стали жадно утолять свой голод и жажду.
Между тем Патмосов вернулся домой и тотчас вызвал по телефону Пафнутьева. Через полчаса тот уже сидел в его кабинете, и Борис Романович говорил ему:
– Ну, вот что, мой милый Сеничка: тебя это дело, кажется, заинтересовало? Тебе его и поручаю. Прежде всего постарайся отыскать браслет. Может, и найдешь. А в остальном действуй по своему усмотрению, я же еду.
– А когда вернешься?
– Но я еще не завтра уеду. Погоди! Если уеду, то, во всяком случае, долго не пробуду, вернусь, и опять станем заниматься вместе. А пока, значит, ты попробуй искать браслет. Удастся – хорошо, не удастся – что поделаешь! А если придумаешь свои пути, то тем лучше.
Пафнутьев широко улыбнулся, и его глаза сверкнули торжеством.
– Буду стараться, Борис Романович. Как знать, может быть, мне судьба улыбнется и я ухвачу кончик нити.
– Давай Бог, давай Бог! – сказал Патмосов, усмехаясь. – Ну, а теперь пойдем в столовую. Катя, вероятно, приготовила нам закусить?
Они прошли в столовую.
Катя, дочь Патмосова, радостно улыбнулась, увидев Семена Сергеевича:
– Вот нежданный гость! Как вы пришли? Я и не слыхала.
– Я ему ключ дал, – ответил Патмосов. – Он теперь, матушка моя, без звонка входить может.
– Да, – сказал Пафнутьев, усмехаясь, – в некотором роде свой человек, а скоро, Екатерина Борисовна, буду и совсем своим.
Катя вспыхнула, улыбнулась и покачала головой.
– Ну, это уж погодите! А вдруг я откажусь?
– Не посмеете! – засмеялся Пафнутьев.
– Ну, давай нам чаю! – сказал Патмосов.
– А как дело об убийстве?
– Пока стоит на месте. Может быть, что‑нибудь откроем; может, зацапаем и этих голубчиков.
– Их разве несколько?
– А Бог их знает! Может, один, может, двое, а может быть, и заговор целый. Ну, уж эти наши Шерлоки Холмсы! Столько стараются, столько агентов имеют, а ничего‑то не могут узнать сами. Разве кто придет и прямо донесет, тогда они быстро дело сделают.
– Ты‑то нашел какой‑нибудь след? – спросил Пафнутьев.
– Ничего еще сказать не могу. Ну, вы калякайте, а я пойду спать.
Патмосов прошел в свою комнату, открыл шкаф, вынул целую картонку париков, отобрал парик, накладную бороду, усы и положил их в сторону. После этого он запер шкаф, раскрыл свою тетрадь, где были отметки по делу об убийстве Коровиной, и просмотрел ее.
– Так, – пробормотал он. – Присовокупим женские длинные волосы черного цвета. Может быть, они и сыграют свою роль.
