XVI. Возобновившиеся разговоры
Графиня Фигли – Мигли устраивала обычный небольшой вечер с танцами для молодежи. В ее доме собрался избранный кружок, и в ярко освещенных богатых и уютных покоях чувствовалось оживление. В зале молодые люди танцевали под рояль, в соседней комнате играли в карты, а в уютной гостиной сидели пожилые люди и вели беседы на политические и общественные темы. Графиня переходила от группы к группе, с обворожительной улыбкой прикладывала к напудренному носу лорнет и очень ловко давала беседе то направление, которое желательно было в ее салоне. Здесь были и генерал Чупрынин, и прокурор Светевич, восходящее светило, которого прочили в министры, и остроумный Семен Николаевич Струков, молодой военный юрист, и генералы на действительной службе, и атташе посольства, и несколько дам высшего света.
Чупрынин окончил игру, встал и перешел в гостиную.
– Как играли? – обратился к нему молодой чиновник министерства иностранных дел.
– Скверно, – ответил Чупрынин. – Не везет в последнее время. Ну, ваше превосходительство, – обратился он к Светевичу, – как насчет» моей руки»?
Прокурор удивленно взглянул на генерала.
– Не понимаю, ваше превосходительство.
– Вот тебе раз! – воскликнул Чупрынин и обратился ко всем: – Вот вам и наша юридическая машина. Вообразите, в декабре месяце мой» Милорд»… собака у меня так зовется, страшный дог, огромнейшего роста… Да, так вот мой Милорд принес к нам в кухню оторванную, замерзшую женскую руку.
– Ах! – воскликнула подошедшая графиня Фигли – Мигли. – Какие вы ужасные вещи рассказываете! Откуда она достала эту руку?
– Со двора, графиня, – ответил Чупрынин. – После этого нашли еще одну ногу, а потом голову. Говорили, что зарезана прекрасная молодая женщина. Я все время жду, когда раскроется это преступление, и вот вам: до сих пор ничего неизвестно, а наш Петр Станиславович даже забыл об этом деле!
Прокурор снисходительно улыбнулся:
– Ваше превосходительство, если обнаружено преступление, то, могу вас уверить, преступник не может скрыться. Дело времени.
– Вот снова начинается тот же разговор! – вкрадчивым голосом произнес Струков. – Я опять протестую. Мы однажды уже вели с Петром Станиславовичем принципиальный спор. Он утверждает, что если раскрыто преступление, то преступник должен быть непременно найден, а я говорю, что, несомненно, есть преступники, не разысканные при наличности открытого преступления. Я даже указывал на несколько таких случаев.
– О, эти случаи! – небрежно протянул прокурор. – Они ничего не доказывают, потому что все указанные вами имели давность лишь одного года. Подождем, и преступники будут открыты.
– А помните, тогда на вечере у адвоката Горянина нам показали опыт внушения?
– Это не доказательство; это было нечто вроде фокуса.
– Да, – перебил генерал, – а как же с тем ужасным преступлением?
– Не могу вам сейчас сказать, ваше превосходительство, – ответил прокурор, – такая масса дел, что я временно упустил это дело из виду. Несомненно, следователь и полиция занимаются розысками, и наступит час, когда преступник будет схвачен.
– Но это ужасно! – воскликнула графиня. – Помилуйте, такое преступление в Петербурге! Да, да, я теперь его помню: нога, рука, потом голова – и молодая женщина. На всех это произвело удручающее впечатление. Я теперь опять буду с тревогою засыпать ночью. Как? До сих пор не найден убийца? И это в столице, в Петербурге, в Европе! Ай – ай – ай, ваше превосходительство! – Она закачала головой и поднялась, чтобы пригласить всех в богато убранную столовую, где был сервирован ужин. Все двинулись за нею.
Прокурор был уязвлен. Он вернулся домой в дурном настроении, а рано утром вызвал товарища прокурора:
– Слушайте, там у вас есть дело по убийству Коровиной. Неужели оно лежит без всякого движения?
– Я наведу справки, ваше превосходительство, – ответил товарищ прокурора и тотчас – к следователю: – Аникий Петрович, у вас есть дело об убийстве Коровиной. Неужели оно лежит без всякого движения?
– О, Господи! У. меня так много дел, дорогой мой! – раздражительно ответил старый следователь. – Может быть, и лежит, я, по крайней мере, давно о нем ничего не слышу.
– Непременно надо его двинуть, – распорядился товарищ прокурора, выходя из кабинета.
На другой день градоначальник, выслушав доклад начальника сыскной полиции, обратился к нему со следующими словами:
– Слушайте, у вас там есть следствие по делу об убийстве Коровиной. Все о нем говорят; до сих пор ничего не открыто. Надо обратить на него внимание и заняться розысками.
– Слушаю, ваше превосходительство! – ответил начальник сыскной полиции и в настроении вернулся в свою канцелярию. – Август Семенович, – обратился он к своему помощнику. – У вас там дело об убийстве Коровиной. Помните: рука, нога, а после голова…
– Как же, как же! – ответил помощник.
– Ведь это Бог знает что такое! До сих пор никаких результатов. Скоро год пройдет, а мы ничего не знаем. Надо искать.
– Я и то старался, но что делать, если утрачены все следы?
– Этого не может быть! В настоящее время об этом опять заговорил весь город. Там какой‑то генерал Чупрынин (он с огромным влиянием), графиня Фигли – Мигли – все кругом. Только и разговора и в конце концов обвиняют нас. Постарайтесь, уважаемый!
– Слушаю, – ответил тот и, едва войдя в свой кабинет, тотчас вызвал Чухарева и Калмыкова: – Господа! Непременно надо снова заняться делом об убийстве Коровиной. Это черт знает что такое! Походили, походили; поискали, поискали, да и рукой махнули?! Надо все время настойчиво искать, искать и искать! Извольте снова приняться за это дело.
– Слушаем, – ответили оба агента и, выйдя затем из кабинета, многозначительно переглянулись.
– Ничего! – сказал Чухарев, поднимая указательный палец. – Я убийцу найду. Ты не думай, что я не ищу!
Калмыков только покачал головой и предложил:
– Пойдем в» Плевну».
– В» Плевну»? Можно!
Проведя время как обычно, они расстались: один – в мрачном настроении, а другой – в веселом и радостном.
Чухарев тотчас же отправился к Патмосову:
– Борис Романович, за наше‑то дело снова взялись и шум подняли. Там где‑то упрекнули нас, что еще не нашли убийцы Коровиной, и теперь все всполошились.
– Ну и пускай! Ты только мне служи, и я тебе верно говорю: этого убийцу найдем!
Чухарев пожал ему руку.
– Это – моя карьера!
– Ну, и ты ее сделаешь, – Патмосов похлопал его по плечу и добродушно добавил: – Только теперь надо немедля докладывать мне обо всем.
– Это непременно.
