II
– Систему защиты мы выберем такую: вы просто заявите, что вы этой заметки не печатали.
– Как так? – изумился я. – У них ведь есть номер журнала, в котором эта заметка напечатана.
– Да? Ах, какая неосторожность! Так вы вот что: вы просто заявите, что это не ваш журнал.
– Позвольте… Там стоит моя подпись.
– Скажите, что поддельная. Кто-то, мол, подделал. А? Идея?
– Что вы, милый мой! Да ведь весь Петербург знает, что я редактирую журнал.
– Вы, значит, думаете, что они вызовут свидетелей?
– Да, любой человек скажет им это!
– Ну, один человек, – это еще не беда. Можно оспорить. Testis unus testis nullus… Я-то эти закавыки знаю. Вот если много свидетелей – тогда плохо. А нельзя сказать, что вы спали, или уехали на дачу, а ваш помощник напился пьян и выпустил номер?
– Дача в декабре? Сон без просыпу неделю? Пьяный помощник? Нет, это не годится. Заметка об избиении полицеймейстером еврея помещена, а я за нее отвечаю как редактор.
– Есть! Знаете, что вы покажете? Что вы видели, как полицмейстер бил еврея.
– Да я не видел!!
– Послушайте… Я понимаю, что подсудимый должен быть откровенен со своим защитником. Но им-то вы можете сказать, чего и на свете не было.
– Да как же я это скажу?
– А так: поехал, мол, я по своим делам в город Витебск (сестру замуж выдавать или дочку хоронить), ну, иду, мол, по улице, вдруг смотрю: полицеймейстер еврея бьет. Какое, думаю, он имеет право?! Взял да и написал.
– Нельзя так. Бил-то он его в закрытом помещении. В гостинице.
– О господи! Да кто-нибудь же видел, как он его бил? Были же свидетели?
– Были. Швейцар видел.
Юный крючкотвор задумался.
– Ну хорошо, – поднял он голову очень решительно. – Будьте покойны, – я уже знаю, что делать. Выкрутимся!