II
Мы сидели в укромном уголку обширного кабинета и тихо разговаривали.
Ольга Васильевна положила свою руку на мою и ласково, задушевно сказала:
– Эта повесть – ваша лучшая вещь. Громадная изобразительная сила, яркие краски причудливо смешиваются на этих страницах с волшебными лирическими полутонами, мощный голос зрелого мужа сплетается с полудетским лепетом влюбленного юноши…
– А, вы здесь, – сказал бухгалтер, подходя к нам. – Ну, что… исправили?
– Исправил, – сказал я. – Спасибо.
– Что такое? – удивилась Ольга Васильевна.
Бухгалтер усмехнулся, снисходительно подергав плечом.
– Ах, уж эти писатели… Представьте, какую он штуку написал… Ну, хорошо, что я был тут, указал, исправили… А то что бы вышло? Heпpиятность! Скандал! Можете себе вообразить: он дебет написал там, гдe нужен кредит, а кредит – где дебет!
Укоризненно покачав головой, он прошел дальше, но потом круто повернулся и крикнул нам:
– А разница называется – сальдо!
– Что-о?
– Я хочу вас предупредить – если будете писать еще что-нибудь: предположим, что в дебете 100 рублей, а в кредите полтораста; разница – 50 рублей – и называется: сальдо! Сальдо в пользу кредитора.
– Ага… хорошо, хорошо, – сказал я, – запомню.
Бухгалтер снисходительно улыбнулся и добавил:
– А измены и оскорбления ваш Корчагин в кредит ее счета не мог записывать… Он записал их в дебет.
Он кивнул головой и исчез; вслед за ним ушла и Ольга Васильевна. Оставшись один, я побрел в гостиную.
В одном углу происходил оживленный разговор. До меня донеслись слова:
– Как услышал я – так будто бы меня палкой по голове треснули. Как-с, как-с, думаю? Она же его оскорбляла, она же ему изменяла, да он же ей это и в кредит пишет? Хорошая бухгалтерия… нечего сказать! Хорошо еще, что спохватились вовремя… исправили…
Один из гостей, заметив меня, подошел и сказал:
– Вы неисправимый пессимист. В вашей повести вы показываете такие бездны отчаяния и безысходности…
– Это что! – раздался сзади нас вкрадчивый голос. – Он еще лучше сделал: его Корчагин дурные стороны жены заносил в кредит ей, а хорошие в дебет. Помилуйте-с! Да я бухгалтерию как свои пять пальцев знаю. Как же… Вот если бы здесь была книга – я бы вам наглядно показал… Вот, предположим, этот альбом открыток: тут, где Кавальери, – это дебет… А тут… вот эта… Типы белорусов – это кредит. Я-то уж, слава тебе господи, знаю это как свои пять пальцев.
– Да, да, – нетерпеливо сказал я. – Хорошо. Ведь я уже исправил.
– Хорошо, что исправили, – добродушно согласился он. – А то бы… Ведь таких вещей никак нельзя допустить!.. Помилуйте… Дебет и кредит – это небо и земля.
– Пожалуйте ужинать, – сказал хозяин.
