Рассказ, который противно читать
Один пожилой, солидный господин совсем недавно возвращался домой.
Дело было вечером, на даче, идти пришлось через небольшой лесок.
Вдруг – «стой!» – загремело у него над ухом. Из-за кустов выскочил разбойник, навел на мирного господина «браунинг» и прохрипел грубым, страшным голосом:
– Руки вверх!..
– Н… не могу, голубчик, – пролепетал мирный господин бледными трясущимися губами.
– Убью, как собаку! Почему не можешь?
– У меня ревматизм. Рукой пошевелить трудно.
– Ревматизм, – угрюмо пробурчал разбойник… – ревматизм! Раз ревматизм – лечиться нужно, а не затруднять зря занятых людей ожиданием, пока там тебе заблагорассудится поднять руки.
– Я не знаю, право, чем его лечить, этот ревматизм…
– Здравствуйте! Я же тебе должен и советы давать. Натирай руки муравьиным спиртом – вот и все.
– Что вы, голубчик! Где ж его теперь купишь – муравьиный спирт. Ни в одной аптеке нет.
– На руках кое у кого найдется – поищи.
– Да если бы я знал – где! Я бы хоть сто килограммов купил. Хорошо можно заработать.
Свирепое лицо разбойника приняло сразу деловой вид:
– Сколько дадите? У меня есть пятьдесят килограммов.
– Цена 450, франко моя квартира.
– Сделано. Я и задаточек возьму; все равно уж бумажник у вас вытащил.
– Пойдем в таком случае в кафе – условьице напишем.
– Где ж его тут найдешь в лесу, кафе это?
– Ну, пойдем ко мне домой, разбужу жену, она кофейку сварит.
– Ладно! Айда.
Как противны эти расчетливые, рассудительные зрелые годы – все бы только спекуляция, все бы только нажива.
Не лучше ли нам окунуться в мир беззаботной, прекрасной золотой молодости – поры сладких грез и безумных, пышных надежд.
Вот – двое на скамейке. Он и она…
Молодая, цветущая пара.
– Катя! Ты знаешь, что за тебя я готов отдать всю свою кровь по каплям! Прикажи – луну стащу с небосклона… Катя!.. А ты меня любишь? Скажи только одно крохотное словечко: «да».
– Глупый! Ты же знаешь… Ты же видишь…
– О, какое безмерное счастье! Я задушу тебя в объятиях. Значит, ты согласна быть моею женой?..
– Да, милый.
– Я хочу, чтобы свадьба была как можно скорее! Можно через неделю?
– Что ты, чудак! У меня и платья венчального нет.
– Сделаем! Из чего делается платье?
– Ну… муслин, шифон, атлас…
– Есть! Могу предложить муслин по 28 000 аршин, франко портниха.
– Хватил! А моя подруга на прошлой неделе брала по 23 000.
– Как угодно. Не хочешь, и не надо. Найдем другую покупательницу. Вашего-то брата теперь, невест, как собак нерезаных.
– Молодой человек! Куда же вы? Постойте!..
– Ну?..
– Фрачными сорочками, шелковыми носками не интересуетесь? Вернитесь – дешево, франко квартира…
Нет, вон отсюда! Подальше от этой жадной, захлебывающейся в своекорыстных расчетах молодости…
Дайте мне светлую, розовую юность, дайте мне прикоснуться к ароматному детству.
Вот по улице важно шествует, посвистывая, десятилетний мальчуган. Куда это он, птенчик? Гм! Стучится в дверь закопченной, полуразрушенной хижины.
– Эй! Кто есть живой человек? Не тут ли живет жулье, которое детей ворует?
– Тут, тут. Пожалуйте.
– Слушайте вы, рвань! Есть фарт38. Можно большую деньгу зацепить!
– Чего еще?!
– Уворуйте меня нынче вечером. Родители хороший выкуп дадут.
– А тебе, пузырь, что за расчет?
– Я из 50% работаю. Тысяч шестьдесят сдерем – вам тридцать, мне тридцать.
– Эко хватил – 50%! У нас и риск, и хлопоты, а у тебя…
– А зато я письмо пожалостливее составлю. Другого мальчика еще выкупят или нет – вопрос, а меня родители так любят, что последнее с себя стащат, да отдадут.
– Мало 50%! Нам еще делиться надо.
– А мне делиться не надо?! 15% сестренке обещал за то, что перед родителями в истерику хлопнется. Не беспокойтесь, у нас тоже своя контора…
* * *
Как?! Неужели тлетворная бацилла спекуляции отравила и розовую юность… О боже! В таком случае, что же остается нетронутым? Неужели только младенчество?..
Вот в колыбельке лежит розовый, толстый бутуз, светлые глазки глядят в потолок вдумчиво, внимательно, неподвижно.
Любящие родители склонили над ним свои головы… любуются первенцем.
– Не знаю, что и делать, – печально говорит жена. – Как же его кормить, если у меня молоко пропало?! Придется нанять мамку.
– Конечно, найми, – кивает головой муж. – Дорого, да что же делать.
Младенец переводит на них светлый, вдумчивый взгляд и вдруг… лукаво подмигивает:
– Есть комбинация, – говорит он, хихикнув. – Сколько будете платить мамке за молоко? Тысяч 60, франко мой рот…? Да прокормить ее будет стоить вдвое дороже. Итого – 180 тысяч. А мы сделаем так: покупайте мне в день по бутылке молока, – это не больше 500 обойдется. В месяц всего – 15 000. А экономию в 165 000 разделим пополам. Отец! Запиши сделку…
Охо-хо… Так вот и живут у нас.
Скорей бы уж конец мира, что ли…