Великая французская революция
Король Людовик XVI
Выше мы указывали на стройную систему, которой держались французские короли: у каждого из них был первый министр и фаворитка.
Людовик XVI первый нарушил эту традицию. Фаворитки у него не было, а с первыми министрами он поступал так: попался ему один очень симпатичный человек, Тюрго. Только что этот Тюрго взялся за полезные, насущные реформы, как Людовик XVI под давлением аристократов спохватился и прогнал Тюрго. После Тюрго он, под давлением общественного мнения, пригласил управляющим финансами банкира Неккера, тоже взявшегося за реформы, но в скором времени спохватился и под давлением аристократии прогнал его. Впрочем, через некоторое время он, под давлением народа, снова пригласил Неккера.
Из вышеизложенного видно, что это был король, на которого не давил только ленивый.
Под давлением же народа было созвано королем Национальное собрание. Но тут вмешалось давление аристократии и придворных. Король послал Национальному собранию приказ разойтись. Оратор собрания Мирабо вскочил и заявил:
– Мы здесь по воле народа, и только сила штыков разгонит нас.
В эту минуту случилось так, что никто не давил на короля. Он кивнул головой и добродушно сказал:
– Ну ладно. Сидите уж.
Впрочем, через несколько дней, под давлением придворной партии, король решил стянуть к Парижу войска из иностранных наемников.
Тогда-то Франция и возмутилась против своего короля.
Говорят, что муж последний узнает об измене жены.
То же происходит и с королями, причем роль жены играет страна.
До чего Людовик XVI был слеп, показывает следующий исторический факт.
Когда ему доложили, что Национальное собрание отказалось разойтись, он всплеснул руками и сказал:
– Да ведь это каприз!
– Нет, государь, – возразили ему, – это скандал.
Через несколько дней ему донесли, что парижские граждане организовывают милицию. Опять всплеснул руками король:
– Да ведь это скандал!
– Нет, государь, – возразили ему, – это уже бунт.
А через два дня, когда парижане взяли и разрушили Бастилию, король, узнав об этом, снова патетически всплеснул руками и воскликнул:
– Да ведь это бунт!
– Нет, государь… Это уже – революция!
Тогда король успокоился и даже переехал из Версаля в Париж.
У Людовика XVI оставался еще прекрасный выход, которым он мог спасти свое положение: стоило ему только выбросить за двери всех придворных, которые оказывали на него давление, – всех тунеядцев, ленивых и глупых негодяев.
Вместо этого он:
1) Под давлением приближенных задумал бежать за границу. Был пойман и привезен в Париж.
2) Под давлением придворных вступил в переговоры с иностранными государствами, прося у них помощи против Франции.
За это Франция приговорила короля к смерти.
Он умер 21 января 1793 года под ножом гильотины и перед смертью впервые держал себя твердо и спокойно… Вероятно, потому, что почти никто уже не оказывал на несчастного короля давления…
Умер король, искупив кровью все безумства своих пышных предшественников, искупив разорение и упадок страны, искупив страшную гнусно-пророческую фразу своего деда:
– После меня хоть потоп!