IV
Лиходеев распекал какого-то потрепанного человека.
– Зачем исторический роман? Кому это нужно? Что? Бильбокеев? А что мне ваш Бильбокеев! Бильбокеев мне не указ. Исторический роман из эпохи Самозванца… Ха-ха! Да вы что, были там? Видели эту эпоху? Нет? Так нечего вам и говорить. До свиданья. Притворяйте дверь. А! Вы опять пришли? Что вам угодно?
– Вот записка от Бильбокеева. Он еще просил передать, что согласие ваше будет личным ему одолжением.
– Ребенок! – сказал старик. – Сущий ребенок.
Одним глазом он скользнул по записке и, разорвав ее, бросил в корзину.
– Извините. Ничего не могу.
– Во-первых, – сказал Зырянинов, – я очень сожалею, что просьба моя удовлетворена вами быть не может, а во-вторых, ты не более и не менее как старый идиот, мерзавец, и когда черти заберут тебя в ад – на земле будет дышаться легче, солнце засияет ярче и птицы запоют громче!…
Лиходеев протянул к нему дрожащие руки и жалобно сказал:
– За что же вы… старика… обижаете?
– А за то, – в чрезмерном волнении вскричал Зырянинов, – что этот старик отказывает мне в деньгах, на которые можно было бы вернуть жизнь моей жене. У нее начало чахотки, и если повезти ее на юг, то спасти бы можно. А старику на это наплевать.
Лиходеев опустился на стул и схватился руками за голову…
Так он просидел минуты две. Потом поднял голову и, глядя на Зырянинова скорбными глазами, прошептал:
– Хорошо… Скажите в кассе… что я разрешаю. Там, вероятно, выдадут.