Цветы зла

Пляска смерти

Эрнесту Кристофу

Как в жизни некогда, горда; стан благородный,
Большой букет цветов, перчаток белизна;
Развязна чересчур, с манерностью свободной
Кокетки высохшей имеет вид она.

Кто тоньше талию встречал в разгаре бала?
На царской полноте простор одежд до ног
Безвольно ниспадал, и ноги ущемляла
Туфля; на ней помпон прекрасный, как цветок.

Резвится легкий рюш на краешке ключицы,
Как трется ручеек о скалы, похотлив;
Стыдливо от смешков он помогает скрыться
Могильным прелестям, собою их прикрыв.

И череп, мастерски украшенный цветами,
Чуть-чуть качается на ломких позвонках;
Из мрака сделаны ее глаза с зрачками.
– Краса ничтожества! В убранстве глупом прах!

Пусть многие зовут тебя карикатурой!
Понять ли им, кто пьян от плотской красоты,
Всё безымянное изящество натуры?
Как раз по вкусу мне, скелет великий, ты!

С гримасой властною явилась, чтоб смятенье
В пир Жизненный внести ты? Иль порок былой,
О легковерная, на шабаш Наслажденья
Сегодня вновь толкнул живучий остов твой?

Иль отогнать кошмар насмешливый мечтаешь
Ты скрипок пением и пламенем свечей?
Потоком оргий ли ты обновить желаешь
Ад, пламенеющий досель в душе твоей?

Ошибок, глупостей родник неистощимый!
О перегонный куб для роковых скорбей!
Мне аспид видится, ничем не укротимый,
Сквозь погнутый забор стареющих костей.

Воистину боюсь: твое кокетство тщетно
И не заслужит здесь оно себе наград.
Кому из смертных душ ирония заметна?
Красоты ужаса лишь сильных опьянят.

Из бездны глаз твоих, где ужас размышлений,
Идет безумие, – и мудрость плясунов
Не в силах созерцать без горьких отвращений
Смех вечный тридцати двух видимых зубов!

Меж тем, кто не сжимал в объятиях скелета?
Кто не вкушал плодов ни разу гробовых?
Плевать на аромат, одежды туалета!
Тот мнит, что он хорош, кто отвергает их!

Скажи, безносая вакханка и долбило,
Танцорам пляшущим, кто болен слепотой:
– «Мои любимые! Сквозь пудру и белила
Вы смертью пахнете! Увядший Антиной,

Изысканный скелет и денди освеженный,
Труп лакированный, плешивый ловелас, —
Вселенский хоровод средь пляски похоронной
В края безвестные всех увлекает вас!

Туда, где Ганг блестит, где хладной Сены воды,
Табун людской бежит, и не увидит он
Трубы Архангела, торчащей в дыры свода,
Угрозой блещущей, как черный мушкетон.

Под солнцами всех стран, везде Смерть обожает
Твои кривляния, о жалкий род Людской,
И миррой, как и ты, она благоухает,
С твоим безумием сарказм сливая свой!»