Цветы зла

Лебедь

Виктору Гюго

I

Об Андромахе я мечтаю! – Как зерцало
Ничтожное, ручей, который отражал
Величественную печаль вдовы, бывало;
Как лживый Симоэнт, от слез он пухнуть стал.

Пока чрез Карусель новейшую иду я,
Ты память прошлую смог оживить, ручей.
– Былой Париж исчез! (Ах, внешность
                                            городскую
Нам легче изменить, чем сердце у людей!)

Немало выступов, упавшие колонны,
Трава, бараки, луг, блестящая в окне
Дрянь всевозможная, и грязь, и сор зеленый
От лужи и воды, – видны в мечтаньях мне.

Здесь встарь зверинец был. Здесь утренней
                                                    порою,
В тот час, когда светлей прохладный небосклон
И Труд встает от сна, и пыльною грозою
От свалок воздух весь молчащий напоен, —

Я видел лебедя; сбежав из заточенья,
Ногою лапчатой он скреб по мостовой,
На землю белое ронял он оперенье,
Совал раскрытый клюв он в ручеек пустой.

Стремился сердцем в даль он, к озеру родному,
И крылья полоскал свои в пыли, взмолив:
«Вода! Пролей дождем! О прогремите, громы!»
И, бедный, представлял собой зловещий миф.

И прямо в небосвод, как бы герой Назона,
В свод, что насмешкою и синевой жесток,
Вздымал он голову на шее искривленной,
Как будто Богу он свой посылал упрек!

II

Париж! Ты стал иным! Ну, а в моей печали
Нет перемен! – Дворцы, помосты и навоз
Иносказанием предместий старых стали;
Воспоминания, вы – крепче, чем утес!

Всё тот же образ здесь, пред Лувром, возникает:
Безумно движется огромный лебедь мой
И мне изгнанника, больной, напоминает
Он, пожираемый без отдыха мечтой.

Об Андромахе мысль!..
            Пускай супруг твой сильный,
Как подлый скот, погиб под Пирровой рукой,
Ты в скорби склонена над пустотой могильной
Вдовою Гектора и Элена женой.

О негритянке мысль!.. Чахоточной, больною
Ты в грязь затоптана! Твой взор искать готов
За бесконечною туманною стеною
Надменной Африки кокосовых стволов.

Я думаю о тех, кому пришлось проститься
С тем, что им не вернуть; кто наглотался слез
И кто сосет Тоску, как добрую волчицу,
О бедных сиротах, что сохнут легче роз!

В лесу, где бродит ум, в огромный рог труби ты,
О Память старая, из полных сил своих
О тех матросах, кто на острове забыты,
Кто, пленный, побежден!.. А также – о других!