Цветы зла

Семь стариков

Виктору Гюго

В кишащем городе и в полдень затолкают
Прохожих – призраки! О город, полный грез!
Как соки в узкие каналы протекают,
Так тайны ты струишь, властительный колосс!

Я утром проходил по улице печали,
Где здания росли от дыма в высоту
И набережную реки напоминали
Желтеющий туман швырнул на пустоту.

Одежду, что душе пристала лицедея.
Я нервы сдерживать был, как герой, готов,
И спорил я с душой усталою своею,
А пригород дрожал от тяжести возов.

Вдруг – предо мной старик. Лохмотье так убого,
И реже так оно, как небо в час дождей.
Подачек нищий мог собрать бы очень много,
Коль злобы не было б в зрачках его очей.

Но нищего зрачок пропитан был, казалось,
Весь желчью. Взор колол, как иней в холода,
И, как Иудина, щетиной выдавалась,
Остра как меч, его большая борода.

И ноги под прямым углом с его спиною
Сходились; был он весь не сгорблен, а разбит.
Его обличие завершено клюкою,
А шаг беспомощен. Всё придавало вид

Скота больного иль трехногого еврея.
По грязи и по льду он, ковыляя, шел,
Как будто башмаком он трупы мял сильнее;
Не равнодушен он, на целый мир он зол.

За ним его двойник. Он тем же адом явлен,
Такая ж борода, такой же взор зрачков
И палка. К цели был неведомой направлен
Шаг странных призраков, столетних близнецов.

Чей гнусный умысел меня избрал мишенью?
Иль унижал меня какой-то случай злой?
Не меньше, чем семь раз, мгновенье от
                                             мгновенья,
Зловещий проходил старик передо мной.

Кому смешны мои волнения и ярость?
Кто в братском трепете, как я, не задрожит?
Пусть думает о том, что, несмотря на ярость,
Все семь чудовищ тех имели вечный вид!

Смогу ль, не умерев, увидеть я восьмого?
Такого ж грозного, кто словно Феникс злой,
Отец и сын семи, насмешливый, суровый?
– К кортежу адскому я встал скорей спиной.

И злой, как пьяница, пред кем мир раздвоился,
Домой вернулся я и запер дверь, больной;
Дух лихорадочный мой в ужасе томился,
Сраженный тайною нелепою такой.

Напрасно разум мой пристать пытался; яро
Его отбрасывал, резвясь, порыв ветров;
Мой дух плясал, плясал, челнок без мачт
                                                и старый,
Средь моря страшного, где нету берегов.