Глава двадцать четвертая. Герой рыцарского романа сходит со сцены
Вскоре для Ломоносова нашлась новая стихотворная тема: 28 августа русские войска одержали под Вильманстрандом первую победу над шведами:
Начинавшаяся такими словами новая ода понравилась правительнице еще более прежних.
– Ведь у шведов в государственном гербе лев, а у нас орел, – говорила она Юлиане. —
Это мой мальчик-то! Чем бы наградить мне теперь молодого автора?
– Давно ли ваше высочество его наградили? – возразила Юлиана. – Пусть старается. Слишком баловать этих русских не следует: избалуются.
– Ты думаешь? Ну, что ж, подождем.
И, успокоясь на этом, Анна Леопольдовна забыла уже про нашего поэта. К тому же ведь через несколько дней в первых числах сентября ее рыцарь, граф Линар, должен был отбыть в Дрезден на два, а может быть, и на целых три месяца. Чтобы сделаться обер-камергером петербургского двора, а потом (как передавалось пока шепотом) и герцогом курляндским, ему приходилось предварительно сжечь за собой корабли: отказаться не только от должности сак-сонско-польского посланника, но и вообще от подданства саксонскому курфюрсту, и ликвидировать все свои частные дела.
Прощальная аудиенция Линара у правительницы прошла своим порядком.
Поразило Лили только то, что Юлиана, разлучавшаяся на целые месяцы с объявленным женихом, выказала при этом случае гораздо более самообладания, чем принцесса. Все существо статс-фрейлины, как всегда, было насквозь пропитано тончайшим эфиром придворного этикета, на устах ее играла стереотипная улыбка, а на глазах – ни слезинки.
– Я попрошу вас, граф, на минутку зайти еще ко мне, – проронила она, когда Линар, поцеловав руку правительницы, отдал и ее фрейлинам прощальный поклон.
«Она хочет проститься с ним без свидетелей, – сообразила Лили. – Сердце у нее все же не совсем ледяное. Вот подглядеть бы!»
Желание ее исполнилось. По окончании аудиенции Анна Леопольдовна вдруг спохватилась:
– Чуть было ведь не забыла! На столике у меня, Лили, под киотом, знаешь, маленький образок…
– Принести прикажете?
– Да, да, только поскорее.
Когда Лили принесла ей образок, представлявший художественной работы миниатюрный лик Спасителя, принцесса приложилась сперва к святому лику, а затем поспешила в комнату Юлианы. Лили, пользуясь своим новым положением фрейлины, последовала туда за ней.
Обрученные, стояли оба у письменного столика, невеста – с шкатулкой в руках, а жених – с пером, которым он только что расчеркивался на каком-то листочке. Посыпав свой росчерк из песочницы золотым песком, он сложил листочек вчетверо и с поклоном подал невесте, а та, в обмен, вручила ему шкатулку.
– Так-то вернее, – сказала Юлиана. – Кто может предвидеть всякие случайности?
Тут только оба заметили вошедшую правительницу.
– А у нас тут, ваше высочество, свои семейные счеты, – со своей томной улыбкой объяснил Линар.
Принцесса, казалось, хотела по поводу семейных счетов задать какой-то вопрос, но одумалась и указала Линару на образок в своих руках:
– Вот образ Христа Спасителя. Вам, любезный граф, предстоит дальний путь, и мне хотелось бы благословить вас. Хотя вы и не православный, но Спаситель у нас с вами общий.
Линар преклонил колено, и она благословила его образком.
– Носите его на груди, и всякие опасности минуют вас.
– Ни днем, ни ночью я с ним не расстанусь, – произнес Линар как бы растроганным голосом и, достав платок, начал усиленно сморкаться. – Не будет ли у вашего высочества для меня какого-либо поручения?
– У меня была бы к вам большая просьба…
– Она наперед исполнена.
– Вы, граф, столько говорили мне о своем родовом замке на берегу Эльбы… Вот если бы вы велели срисовать его для меня, у вас в Дрездене ведь так много славных художников…
– Желание вашего высочества для меня закон.
– Только нарядитесь сами рыцарем (ведь в вашем семейном музее есть рыцарские доспехи?) и станьте на подъемном мосту или, еще лучше, сядьте верхом на коня, покрытого стальной броней, точно вы сейчас только собираетесь на турнир или в крестовый поход.
– Не премину, ваше высочество. У меня есть ввиду и художник.
– Чудно! Я буду вам так благодарна. А мы с Юлианой тем временем приготовим для вас обоих укромное гнездышко. Я решила дать в приданое за Юлианой дом герцога Бирона. Вы знаете ведь его? Тут, сейчас около Зимнего дворца.
– Знаю, ваше высочество, это тоже настоящий дворец. Безграничная доброта ваша замыкает мне уста… А теперь мне пора. Храни вас Бог, принцесса! Прощай и ты, моя дорогая!
Поднося к губам руку невесты, Линар окинул комнату последним взглядом и заметил при этом стоявшую в стороне Лили.
– Вам, баронесса Врангель, тоже всего лучшего, – сказал он. – Ко времени моего возвращения я твердо надеюсь найти вас уже замужем.
Слово «твердо» он произнес с особенным ударением и покосился при этом многозначительно на принцессу и Юлиану.
– Слышала, Лили? – спросила Юлиана, когда дверь за женихом ее затворилась. – Он требует, чтобы ты непременно вышла за Шувалова, и нарочно как будето приберег это под самый конец.
– Ваше высочество! – взмолилась Лили к Анне Леопольдовне. – Вы не хотели ведь принуждать меня…
– Хорошо, хорошо… – успокоила ее та, утирая глазакружевным платком. – Но скажи мне теперь, Юлиана, в чем он дал тебе расписку?
– А в тех деньгах и бриллиантах, что он отвозит в Дрезден.
– Точно ты ему не доверяешь!
– Еще я с ним, ваше высочество, не обвенчана. Как только он привезет квитанцию дрезденского банка, расписка будет уничтожена. Я забочусь не столько даже о моих собственных деньгах, сколько о той сумме, которая выручится от продажи ваших бриллиантов и пойдет на расходы по вашей коронации…
– Тс-с-с! Вопрос об этом окончательно еще не решен.
«Она хочет короноваться! – пробежало в мыслях Лили. – Стало быть, провозгласит себя и императрицей и отнимет корону у своего сына? Сама она наверное этого не придумала, а все этот противный Линар… О, если б он не возвратился!»
Она не предвидела, как не предвидели и Анна Леопольдовна с Юлианой, что граф Линар навсегда уже сошел со сцены.