Глава 14
Пожиратель Времени заявился прямо ко мне домой – он просто вошёл в комнату и застыл словно изваяние. К тому моменту я проснулся и чувствовал себя ещё хуже, чем утром.
Впервые мне не было страшно находиться в компании этого человека. Возможно, всему виной смирение, с которым я принял свою дальнейшую судьбу. Не осталось ни надежды, ни желания бороться, осознание собственной смертности накрыло меня с головой. Я знал, чувствовал каждой клеточкой тела, что мою болезнь вылечить никому не удастся.
За дверью в ванную оказалась незнакомая тёмная комната. Поблагодарив Господа за то, что Пожиратель не вышвырнул меня под палящее солнце, я перешагнул порог и огляделся.
Здесь давно никто не останавливался, комната не пахнет людьми. На первом этаже играет музыка, смеются гости, Пожиратель либо опоздал, либо распоряжения Ордена оказались ошибочными. Приём явно уже начался, а я не получил форму и не имею даже шанса слиться с толпой безликих официантов.
Осторожно выскользнув в коридор, я прошёл к лестнице и замер, прислушиваясь к разговорам внизу. Не передать словами каким облегчением для меня стала беззаботная болтовня прислуги. Это вовсе не гости – это официанты и горничные, а музыканты, судя по всему, просто разогреваются. Значит, Пожиратель Времени не промахнулся.
Люди говорят по-немецки, но в их речи то и дело проскальзывают французские словечки. Город находится на границе с Францией, так что в этом нет ничего удивительного. Теодор говорит так же, но выглядит при этом последним пижоном. Любимым мной пижоном.
– Привет! – Я вышел из укрытия и помахал прислуге внизу. – Я заблудился в этом проклятом доме. Где мне взять форму?
– Спускайся! – Одна из горничных упёрла руки в бока и требовательно повторила: – Немедленно спускайся! Если хозяин увидит тебя наверху нам всем не поздоровится!
– Да ладно тебе, я ведь случайно там оказался.
– Как твоё имя?
– Одо, – уверенно ответил я. – А твоё?
– Пойдём, тебе давно пора переодеться, гости начнут пребывать с минуты на минуту. И почему они вечно нанимают таких как ты…
Чтобы вжиться в роль Одо Шварца достаточно забыть о манерах и вести себя так, как ведут себя все бедные люди, вынужденные прислужить богачам – грязно выражаться, всем своим видом показывать, что ты достоин большего, и, самое главное, сохранять на лице выражение крайнего недовольства происходящим.
– Заходи. – Горничная открыла неприметную дверь и почти втолкнула меня в крошечную коморку. – И пошевеливайся.
Оставшись наедине с собой, я начал переодеваться, попутно обдумывая с чего начать поиски артефакта. В документах Ордена не было ни слова о том, где Кох может хранить «каменного ребёнка». Это первое дело, в котором информаторы сработали из рук вон плохо, придётся вести поиски вслепую. На всё про всё у меня есть пять-шесть часов, а я даже не знаю, как выглядит проклятая реликвия.
Форма оказалась мне велика – видимо тот, для кого её заказывали, был обладателем внушительного живота. Пришлось заправить рубашку в брюки и прикрыть это безобразие крошечным передником с кармашками. В одном из них я нашёл блокнот и карандаш.
Я вышел из комнаты, махнул рукой торопливо семенящему к веранде скрипачу, сально подмигнул молодой официантке и, заложив большие пальцы за ремень, вразвалку направился к горничной, которая показалась мне главной среди прислуги.
– Так лучше? – Осведомился я.
– Твою наглую рожу ничем не украсить, – фыркнула она. – Будешь отвечать за улиток.
– Разносить, что ли?
– Что ли… Господь свидетель, с каждым годом ваше воспитание становится только хуже. Да, именно так, ты должен будешь разносить улиток. И что с твоими волосами? Из какого захолустья тебя сюда вообще притащили?
– А что с ними не так? – Искренне оскорбился я.
– Надеюсь, ты не принёс вшей. Иди сюда, быстрее! Ну что ты встал, давай…
Она вцепилась в меня железной хваткой и оттащила в сторону. С мастерством факира достала из кармана передника ленту и принялась завязывать мои волосы в тугой низкий хвост. Я молчал и позволил ей истязать себя.
– Так-то лучше. Одо, да? Спустись в винный погреб и помоги Йохану.
– А как же улитки?
– Ступай! – Рявкнула горничная. – Когда гости прибудут, мне придётся уйти на кухню с остальными девушками, но не дай Бог я узнаю, что ты что-то натворил – напишу такое рекомендательное письмо, что тебя с ним даже в тюрьму не примут.
– Как скажете, фрау, как скажете.
Последние силы я растратил на шутовской поклон. Стоило мне отвернуться от разгневанной горничной, как перед глазами заметались алые пятна, а к горлу подступила тошнота.
Всё ещё слишком светло. Солнце уже клонится к закату, но до него ещё добрых три часа. Хорошо, что я нахожусь в доме, а не на веранде, ещё лучше то, что окна занавешены плотными портьерами. Будь здесь хотя бы немного светлее…
Нужную дверь я нашёл под лестницей. Спасительная прохлада погреба приняла меня в свои объятия и мне вдруг стало так хорошо, что впору было расплакаться.
– Кто здесь? – Раздался голос снизу.
– Одо, – ответил я. – А ты Йохан? Меня прислала эта, как её… Главная.
– Диана слишком много на себя берёт, – юноша протянул мне руку. – Да, я Йохан. Будем знакомы.
– И чего это она так взвилась? – Мы начали вытаскивать бутылки из сот и складывать их в корзину.
– Всё пытается выслужиться перед стариком. Слышал, у него не все дома. Может, она хочет стать домоправительницей и получить всё это в наследство, когда Кох отдаст Богу душу.
– Толку ей от дома, если нет ни имени, ни титула? – Фыркнул я.
– Да кто их разберёт, – проворчал в ответ Йохан.
– Их? Горничных?
– Женщин, братишка, женщин. Хотя, будь у меня лицо посимпатичнее, я бы и сам запрыгнул в койку к богачу, лишь бы выбраться из формы официанта.
Я мельком взглянул на изрытое оспинами лицо Йохана и пожал плечами. С его поросячьим носом надеяться на благосклонность богатой фрау или герра точно не приходится, но как жить без мечты?
Мы вытащили две корзины из погреба и отнесли их на кухню. Пока с бутылок стирали пыль, я разглядывал помещение в попытках найти что-то странное, что-то вроде горшка в замке – рычаг, который откроет для меня проход в сокровищницу.
– Если собрался что-то украсть, то это плохая идея.
Девушка в поварском колпаке сурово смотрит на меня. Из-за детского личика и россыпи веснушек на носу она выглядит скорее комично, чем строго.
– Да было бы здесь что брать, – нарочито беззаботно откликнулся я. – Дом большой, но старый, вина в погребе не самые лучшие, а уж если официантом наняли такого бестолкового парня как я, значит не так уж много денег у этого герра Коха.
– Поддерживаю, – сказал Йохан.
– Да что вы говорите, – девушка поварёнок закатила глаза. – Вы вообще видели господина Ганца? О, я прямо вижу как ваши наглые рожи вытягиваются от удивления.
– Чем нас может удивить старик?
Я прислонился плечом к стене, принимая легкомысленную позу. Надеюсь, никто из присутствующих не понял, что без опоры я бы просто упал на пол.
– Ему сегодня шестьдесят лет, но выглядит он…
– Эльза! – Рявкнула невесть откуда взявшаяся Диана. – Хватит болтать, принимайся за работу! А вы двое – взяли подносы и марш в зал!
С ней будут проблемы. Куда бы я ни пошёл, зоркий глаз старшей горничной будет преследовать меня.
Улитки подаются на маленьких блюдцах для лилипутов. Из каждой раковины торчит крошечная вилочка, чтобы гостям было удобно есть закуску.
Раньше я тоже любил этот деликатес, но теперь его вид вызывает дурноту.
– Ты болеешь, что ли? – Меня нагнал Йохан. – Пил вчера?
– Да, похмелье. – Я несказанно обрадовался предложенному объяснению моего скверного вида.
– Это ты зря, мы же тут до самой ночи. Достать тебе пива? В погребе есть, я видел.
Мы вошли в большую комнату, освещённую по меньшей мере сотней разных ламп. Их искусственный свет больно резанул по глазам, я зажмурился, стараясь сдержать слёзы, и налетел на кого-то.
– Осторожнее, парень!
Меня подхватили сильные руки, я чудом сумел устоять на ногах и даже не уронил поднос.
– Что это у тебя? Улитки? Обожаю улиток.
С трудом открыв глаза, я увидел бритый череп и насмешливую улыбку Филиппа. Мои внутренности мгновенно ссохлись, на лбу выступил пот, а руки задрожали так, что многострадальные улитки начали подпрыгивать на блюдцах.
– И-извините, – выдавил я.
– Да ладно, парень, с кем не бывает. Я тоже в шоке от этой иллюминации, слепит глаза как фары кэба! – Филипп громко расхохотался.
Какого чёрта происходит? Что он здесь делает?!
Филипп сгрёб с подноса сразу трёх улиток и отошёл, пританцовывая, к группе молодых мужчин.
Я подошёл к Йозефу и спросил:
– Кто это?
– Друг герра Коха, я слышал, что он приехал на юбилей из Америки. Это ж как надо любить этого старика, чтобы потратить столько времени на дорогу?
Филипп не потратил ни минуты на путешествие, о, я в этом уверен. Проклятый громила воспользовался услугами нашего общего знакомого – беглеца из гильдии Пожирателей Времени. Но зачем?
– А вот и он! Ну-ка, иди сюда, старый ты чёрт!
Филипп, натужно кривляясь, кинулся к вошедшему в зал мужчине и сгрёб его в охапку. Тот широко улыбнулся, ответил на объятия и, схватив бокал с подноса проходящей мимо официантке, громко крикнул:
– Наконец-то я собрал вас всех в одном месте! Будь я проклят, если не скучал по вашим постным рожам!
Кажется, от изумления я открыл рот. И это мои манеры смутили Диану?!
– Что за похоронный марш играют на террасе?! – Громко возмутился герр Кох. – Пусть найдут в своём репертуаре что-то поживее или проваливают отсюда!
Хозяин дома оказался не только грубияном, но и полным невеждой в музыке – ну какой похоронный марш в Ре мажоре? Маленький оркестр на террасе и так играет нечто жизнеутверждающее и бодрящее, но этому мужчине, похоже, подойдут только кабацкие песнопения пьяных бардов.
Получив задание, я представлял себе старика, который прозябает в старом доме с кучкой друзей по шахматам. Но Ганц Кох оказался скорее скандинавским полубогом, чем стариком.
Высокий, с идеальной выправкой военного, он выше всех гостей на полголовы. Его длинные седые волосы завязаны в косу, на лице нет ни одной лишней морщины. На его фоне другие мужчины выглядят обрюзгшими и рано постаревшими.
– Ему исполнилось шестьдесят?! – Прошипел за моей спиной Йозеф. – Не может быть!
Во мне проснулись сомнения. Неужели всё это просто совпадение? И Филипп появился здесь случайно, и старик оказался вовсе не стариком, а, не побоюсь этого слова, воином, шагнувшим в этот мир прямо из Вальхаллы?
Когда все улитки были съедены, я вышел из зала и попытался улизнуть, но был пойман на лестнице Дианой.
Едва сдержавшись, чтобы не ударить её подносом, я обернулся и язвительно сказал:
– Снова заблудился.
– Только попробуй что-то украсть, – пригрозила она. – Возвращайся в зал!
– Улитки закончились.
– Тогда иди и возьми что-то другое.
Чем ближе закат, тем лучше я себя чувствую. Сейчас во мне достаточно сил, чтобы вступить с ней в словесную перепалку, но, боюсь, она закончится дракой.
После неудавшейся попытки побега мне пришлось пережить несколько мучительных часов в обществе Йозефа, прислуживая гостям за столом. В Ордене меня обучили этому, поэтому справился я лучше прочих.
Герр Кох хохотал, громко разговаривал и отпускал сальные шуточки, вспоминая всех женщин, которых ему довелось повидать на своём веку. Как мне удалось понять из разговора, многие из гостей сопровождали его в путешествиях, о которых, кстати, не было ни слова в документах, которые я получил от Ордена.
Когда гости в достаточной мере напились, я всё-таки сумел выскользнуть из зала незамеченным.
Тенью взметнувшись наверх, я вошёл в первую попавшуюся дверь и бесшумно закрыл её за собой. Хорошо, теперь нужно искать… Если бы я знал, что именно!
Думай, думай!
Я умудрился забрести в библиотеку – высокие шкафы подпирают потолок, к одному из них приставлена лестница. Такого количества книг я не видел даже в доме Теодора.
Кох мог организовать тайник буквально где угодно! Не в моих правилах сдаваться, но это задание кажется невыполнимым.
Я бесшумно обшарил каждый угол комнаты, проверил книжные полки на предмет скрытых рычагов – ничего. Мне показалось, что прошла целая вечность, прежде чем я вышел в коридор и открыл следующую дверь. Если так пойдёт и дальше, я просто не успею отыскать артефакт.
Проверив три гостевые спальни и крошечный кабинет, я начал подозревать, что поступил глупо с самого начала – если человек хочет что-то спрятать, он пытается это закопать, то есть, нужно было начинать с подвала, а не со второго этажа.
Внизу меня наверняка уже ищут. Удивительно, что Диана всё ещё не устроила переполох. Музыка заглушает все звуки, доносящиеся из столовой, мой слух не может уловить ни голосов, ни стука приборов.
И вдруг дверь открылась. Я попытался спрятаться в тени портьеры, но не успел – Кох ударил кулаком по выключателю, и комната озарилась ярким светом.
– Выходи, – скомандовал мужчина.
– Я заблудился, клянусь, я…
– Выходи, Ловец, – без тени раздражения повторил он.
Невидимые тиски сдавили горло, мне ничего не оставалось, кроме как повиноваться. Пытаясь сохранять спокойствие, я выбрался из укрытия, перешагнул порог комнаты и с ужасом понял, что вдоль стен коридора выстроились все гости, приглашённые на торжество. Среди них я увидел Диану – она сменила форму горничной на простой костюм и сверлит меня взглядом.
– Нашёл то, за чем тебя отправили? – Осведомился Кох.
– Нет, – признался я.
– Не там искал.
– Нужно было начинать с подвала?
– Почти.
Наша мрачная процессия спустилась на первый этаж и двинулась по узкому коридору. Хозяин дома открыл дверь, ведущую в винный погреб, и я мысленно выругался.
– Всё гениальное просто, верно? – Кох будто читает мои мысли. – Мы сразу отправили тебя сюда, а ты даже не понял, насколько близок был к Проклятому Дитя.
– Нюха на проклятые безделушки у меня, к сожалению, нет, – вяло огрызнулся я.
Ганц Кох потянул на себя одну из бутылок и соседний стеллаж отъехал в сторону. Он жестом предложил мне войти первым и я, как агнец, послушно нырнул в темноту.
Мы недолго шли по совершенно тёмному коридору, затем Ганц обогнал меня, щёлкнул замок, и я увидел свет.
По периметру полукруглой комнаты расставлены витрины, шкафы и стеллажи. Почти все они пустуют, но на некоторых полках стоят незатейливые сундучки и шкатулки. Единственная лампа висит под потолком и даёт слишком мало света, чтобы я мог в деталях что-то рассмотреть.
– Подойди. – Ганц поманил меня к себе.
Гости встали полукругом, а в центре оказались я, хозяин дома и высокая подставка, на которой покоится совершенно обыкновенная деревянная шкатулка, которая выглядит настолько непримечательно, что, если бы она не была спрятана под землёй, мне бы и в голову не пришло искать артефакт в ней.
– Что тебе известно обо мне? – Спросил Ганц.
– Что вы овдовевший плотник, который внезапно разбогател, – нехотя ответил я.
– Внезапно… Идиоты из Ордена так и не научились обучать своих информаторов. Посмотри на эту вещицу, парень. Что ты видишь?
– Деревянную шкатулку.
– Присмотрись к ней внимательно.
Я искренне попытался увидеть больше, но заметил только тонкую руновязь, искусно вырезанную на крышке.
– Ганц Коф разбогател не «внезапно». Я придумал способ запечатывать проклятые артефакты в ларях из благословенного древа Сахаби.
– Древесина фисташкового дерева? – Я нахмурился. – Так вот почему…
– Да. Проклятое Дитя мне оставил его последний владелец, он так боялся за свою жизнь, что не стал забирать шкатулку. Он же упомянул меня в завещании, – сообщил Ганц. – Бедняга умер через три месяца после нашей последней встречи.
Я медленно обернулся и всмотрелся в суровые лица людей, окруживших нас. Филипп смотрел на меня волком, так же как остальные.
– Вы все – Охотники, – выдохнул я. – Все до единого.
– Мы не просто Охотники, мы – хранители проклятых артефактов. И мы не позволим Ловцам снова выпустить в мир чудовищную силу, заключённую в этих вещицах, – громко сказал Ганц.
– В Ордене знают кто вы? – Спросил я.
– Знают.
Земля ушла из-под ног, я зашатался, но никто из присутствующих даже не попытался мне помочь.
Орден предал меня, бросил прямо в пасть Охотникам. Они точно знали, что достать Дитя я не смогу. Но, погодите-ка…
– Вы убьёте меня?
– Мы охотимся на монстров и чудовищ, – спокойно сказал Ганц. – А ты всего лишь вор.
– Но вы показали мне хранилище. Вы…
– И что ты сделаешь? Расскажешь об этом Куратору? Валяй. А что сделает он? Вы – трусы и лжецы, у вас не хватит духу заявиться сюда и попытаться нас убить, чтобы отобрать артефакты. К тому же, я единственный, кто способен сдерживать их разрушительную мощь. Ловцы не убьют меня, более того, если я закопаю тебя на заднем дворе, никто из них и бровью не поведёт. Не на той стороне воюешь, мальчик.
– Ты не первый вор, который пытается выкрасть Дитя, – сказала Диана. – Я переловила десяток таких как ты и вышвырнула их вон. Может, однажды Орден поймёт, что вы – всего лишь назойливые мухи.
– А ещё ты испортил мне праздник. – Ганц ласково провёл пальцем по крышке шкатулки. – Но я всё равно отпущу тебя. Уходи и подумай о людях, которые отдают тебе приказы. Они собирались выпустить в мир ужасное проклятие, которое неминуемо убивает каждого, в чьих руках оказывается Дитя. Все смерти были бы на твоей совести, мальчик. – Он повернулся к собравшимся. – Пусть Пожиратель откроет дверь в Лондон, больше ему здесь делать нечего.
Я недоверчиво уставился на Ганца, затем перевёл взгляд на остальных Охотников. Они расступились, освобождая проход. На их лицах застыли уверенность и презрение. Под их взглядами я чувствую себя как муравей под увеличительным стеклом.
От Охотников отделился угрюмый мужчина. Он взялся за ручку двери, а затем резко распахнул её – за ней оказался задний двор моего лондонского дома.
Я почувствовал знакомые запахи, услышал привычный соседский шум и, кажется, повернулся к Ганцу, чтобы что-то сказать, но внезапно мир передо мной померк, превратился в зияющую чёрную дыру, в которой то и дело вспыхивают алые пятна.
Прежде чем упасть я сказал:
– Мне очень плохо.
