Глава 12
Мисс Стюард склонилась надо мной и покачала головой. Я протяжно застонал и замахал руками, указывая на окно.
– Ради Бога, закройте проклятые шторы!
Её шаркающие шаги никогда ещё не казались такими раздражающими. Четыре до окна, четыре обратно, несколько секунд она переминалась с ноги на ногу, затем сказала:
– Звонил доктор.
– И что он сказал? – Каждое слово врезается в мой мозг раскалённым до бела прутом.
– Что прибудет к одиннадцати часам. Вы будете завтракать?
– Не сегодня. Который час?
– Девять двадцать.
– Проводите доктора ко мне, когда он приедет. Можете идти.
Едва за ней закрылась дверь, я откинул одеяло и застонал. Как же здесь жарко! Меня словно варят в собственном соку!
Я сел и попытался отдышаться. Простыня подо мной промокла, пижамные штаны прилипли к телу. Пот течёт по спине, по лбу, крупная капля сорвалась с кончика носа.
Как я добрался домой? Не могу вспомнить.
Кладбище, Дебора… Проклятье, Дебора! Что, чёрт возьми, со мной происходит?!
Комната медленно вращается. Покачиваясь словно пьяный, я подошёл к окну и остановился напротив. Нужно просто открыть форточку, мне нечем дышать. Давай, просто протяни руку и…
– Чёрт!
Что-то обожгло меня! Едва я прикоснулся к шторе, что-то горячее коснулось пальцев!
Какая глупость, там ведь ничего нет. Мой разум затеял странные игры, я наверняка подхватил какую-то болезнь, пока находился в Штребске Плесо. Не удивительно, ведь там столько людей! Я просто заразился. Да, наверняка всё так и было.
Удовлетворившись этим выводом, я забрался под одеяло и попытался уснуть, игнорируя внезапно охвативший меня озноб.
– Похоже на лихорадку, – задумчиво сообщил доктор Ванштейн. – Вы никуда не ездили в последнее время?
– В командировку, – шёпотом ответил я.
– Далеко? В тропические страны? Может, в Индию?
– Нет.
– Хорошо, просто отлично. Я слышал, там новая вспышка холеры. А её нам, приподнимите руку, пожалуйста, только и не хватало. Я присяду?
Доктор придвинул стул к кровати, сел и принялся поглаживать пышные белые усы. За стёклами крошечных очков его глаза похожи на совиные. По круглому раскрасневшемуся лицу то и дело пробегает беспокойная рябь, но я не могу понять, волнуется он обо мне или о том, что заразится сам.
– Давайте градусник, Арчи. Так, ага…
Он резко замолчал. Широкие седые брови сошлись над переносицей, бакенбарды мелко задрожали.
– Какая чушь, – раздражённо сказал доктор. – Можете себе представить? Я рукой чувствую, что у вас жар, а эта проклятая вещица утверждает, что температура вашего тела едва дотягивает до тридцати трёх градусов!
– Мне и правда холодно, – признался я.
– Озноб – частое явление при высокой температуре. Не переживайте, вы молодой крепкий мужчина, если это не холера, мы мигом поставим вас на ноги. – Доктор Ванштейн рассмеялся.
Видимо, шутки про холеру кажутся ему очень смешными.
– Садитесь, раздевайтесь. Я послушаю ваше сердце, потом проведу осмотр кожных покровов.
Я кое-как расстегнул пижамную рубашку и отложил её в сторону. Каждое движение даётся с трудом, мышцы стали твёрдыми и неподатливыми.
– Давайте, ну-ка…
Доктор прижал акустическую головку стетоскопа к моей груди, я постарался успокоиться и дышать ровно, чтобы не мешать ему.
Не знаю сколько прошло времени, прежде чем доктор Ванштейн отнял прибор от моего тела и, задумчиво покусывая нижнюю губу, откинулся на спинку стула. Взгляд его больших глаз задумчиво блуждал по комнате, грудь медленно вздымалась и опадала.
– Ну что? – Не выдержал я.
– Странное дело, – медленно начал доктор, – ваше сердце бьётся очень медленно. Настолько, что я услышал всего несколько ударов.
– Мои дела плохи?
– Не делайте поспешных…
– Говорите прямо!
– Давайте закончим осмотр. Не могли бы вы встать?
Превозмогая боль и головокружение, я встал с постели. Доктор Ванштейн открыл саквояж и вытащил из него шпатель.
– Откройте рот.
Даже это простое движение далось мне с трудом. Металлический шпатель надавил на корень языка, меня чуть не вырвало.
– Дёсны воспалены, – сообщил доктор. – Вы давно посещали зубного врача?
– Давно, – признался я.
– После выздоровления обязательно загляните к чете Фарко, я оставлю вам адрес. Чудесная пара, французы, они уже несколько лет ведут практику в Лондоне. Не могли бы вы… Да, спасибо.
Я наклонился, чтобы ему было легче осматривать моё лицо.
– Слизистые очень бледные. Вас что-то беспокоит? Жжение? Зуд?
– Нет.
– Я всё же осмотрю кожу, вы не против?
Я начал сомневаться в его компетентности. Неужели так сложно определить, что со мной не так? Наверняка существует болезнь, симптомы которой в точности соответствуют моему состоянию. Думаю, у доктора Ванштейна просто не хватает опыта. Да и где он мог его набраться, сидя за дубовым столом в Лондоне?
– Погодите-ка, – взволнованно произнёс доктор. – Если я нажму здесь, вы…
– Ай! – Затылок пронзила острая боль.
– Простите, прошу прощения! У вас здесь, хм, сложно сказать… Рана, мистер Аддамс.
– Рана?
Я попытался дотронуться до места на шее, от которого волнами расходится боль, но доктор легко ударил меня по пальцам.
– Не трогайте, я наложу повязку. Возможно, это заражение крови, отсюда и симптомы. Да, да, наверняка! Вам может потребоваться переливание.
– Но как… – Я нахмурился пытаясь вспомнить, когда мог получить эту царапину. – Я не помню, когда это случилось.
– Если вы присядете, я смогу лучше рассмотреть рану. Мой рост, сами понимаете…
Я сел и задумался. Быть может, оцарапался в горах? Но чем? Веткой?
– Простите мне этот вопрос, но нет ли в вашем доме крыс? – Осторожно спросил доктор.
– Нет, я совершенно в этом уверен. Вы думаете, что у меня чума? – Неудачно пошутил я.
– Надеюсь, что нет, – с притворным весельем откликнулся он.
– Так что там, доктор? Говорите прямо.
– Рана мокнет. Она явно не заживает уже несколько дней. Это не порез, скорее… Укус.
– Укус?!
– Да, я почти полностью в этом уверен.
– Этого не может быть, я не приближался к животным, мне…
– Вас ужалили, мистер Аддамс
– У… – я запнулся. – Ужалили? Не может быть!
Я вскочил и заметался по комнате, превозмогая боль. Ужалили! Да что он вообще понимает, этот глупый человек?! Ужалили, нет, это же надо, это же…
Сотни маленьких наполненных кровью мух снова окружили меня. Их жужжание оглушает, они облепили меня плотным коконом, я чувствую их лапки на своём лице!
– Нет!
– Мистер Аддамс? – Доктор Ванштейн отшатнулся. – Что с вами?
– Вы думаете, что это заражение крови? – Я готов поверить во что угодно.
– И буду так думать, пока не доказано обратное. Успокойтесь, вам нельзя нервничать. Я вызову карету «Скорой помощи», и мы…
– Я сам приеду в больницу. Но не сейчас. Мне… Нужно собрать вещи и приготовиться.
– Да, конечно, но ваше состояние может ухудшиться в любой момент. Арчи, мистер Аддамс, это очень серьёзно, я не могу оставить вас в таком состоянии. Я ведь давал клятву Гиппократа, понимаете?
– Боюсь, вам придётся её нарушить. Наложите повязку и оставьте адрес больницы, в которой меня смогут принять.
– Вы обещаете явиться? – Серьёзно спросил он.
– Конечно, – соврал я. – Обязательно.
Этот проклятый день мог закончиться в больнице, в окружении добрых медсестёр и озабоченных врачей. Всё, что мне нужно было сделать – собрать вещи, поймать кэб и уехать из дома. Вместо этого, как только дверь за доктором Ванштейном закрылась, я забрался под одеяло и проспал до вечера.
Во сне я видел алые разводы на полу, яркие брызги на стенах, видел свои руки, испачканные красным. Кровь. Повсюду кровь. Её тяжёлый запах забивал ноздри, боль в воспалённых дёснах сводила с ума.
Кошмар закончился внезапно – глаза открылись сами собой, я ощутил прилив небывалой бодрости и резко сел. Ни сонливости, ни боли, озноб тоже прошёл. Болезнь снова отступила.
В комнате слишком жарко, пахнет потом и страхом. Я потянулся, подошёл к окну и открыл шторы. Последние лучи солнца скрылись за крышей старинного особняка напротив.
Лучше не думать об этом. Мне просто полегчало и закат здесь совершенно ни при чём. Как и вчера.
Рука непроизвольно потянулась к повязке, туго обхватившей горло. Тварь оставила свою отметину сзади, прямо под линией роста волос. Неудивительно, что рана так долго оставалась незамеченной.
Какую болезнь я подхватил от этого существа? Какой яд теперь течёт по моим жилам? И что мне делать?
Пытаясь сохранять спокойствие, я принял ванну, насухо вытерся, вернулся в комнату и открыл шкаф. Сегодня хочется надеть чёрное. Этот траурный цвет лучше всего подходит моему настроению.
Внизу царил полумрак, которому я несказанно обрадовался. Мои глаза всё ещё болели, да и света напольной лампы вполне хватило, чтобы в деталях рассмотреть небольшой холл.
Так странно, я будто впервые вижу собственный дом. Конечно, считать его в полной мере своим глупо – он принадлежит Ордену, и когда я съеду, его передадут другому Ловцу, а может, сдадут в аренду, чтобы не вызывать лишних подозрений.
Я сел на последнюю ступеньку лестницы и прислонился головой к балясине. Судя по всему, повар уже ушёл – из кухни не доносится ни звука. Зато мисс Стюард слушает радио в своей крошечной комнате и, кажется, вяжет.
Тот факт, что я услышал всё это, сидя в центре дома, меня почти не удивил.
По улице проехал дилижанс. Терпкий запах лошадей повис в воздухе.
Боже.
– Вам лучше?
Я вздрогнул и поспешно поднялся на ноги. Задумался так крепко, что не услышал шагов экономки, а ведь мгновение назад мог разобрать, что бормочет её радиоприёмник.
– Намного, мисс Стюард.
– Доктор Ванштейн оставил для вас записку с адресом и просил позвонить ему, как только вы придёте в себя.
– Что-то ещё?
– Звонили из поместья Барлоу. Виконт хотел услышать вас.
– Что вы ему сказали?
– Что вы вернулись из поездки больным и отдыхаете. Он просил перезвонить. Куда вы? Сэр?
Я открыл входную дверь, вдохнул запах лондонской ночи и сказал:
– Если мне снова позвонят, скажите, что я сам свяжусь с ними, когда у меня будет время.
– А как же больница? Мистер Аддамс!
Бедная, бедная мисс Стюард. Она никогда не узнает, что мне не сможет помочь ни один врач, что зараза, которую я привёз из «путешествия» не поддаётся лечению. Тёмное существо, жившее в замке, отравило меня и, скорее всего, жить мне осталось недолго.
Я шёл по тёмному Лондону и пытался вспомнить всё, что мне известно о вампирах. Информацию о них можно найти в библиотеке Ордена, но, если я ввалюсь туда ночью обезумевший от страха, любой человек, с которым я столкнусь, поймёт, что дело нечисто.
Как долго я смогу скрывать своё плачевное положение? Доктор Ванштейн будет молчать, в этом можно не сомневаться, мисс Стюард тоже не из болтливых, но я Ловец и за мной, так или иначе, наблюдает Орден. Они знают, что я встречаюсь с Деборой, они решают, как мне лучше себя вести, и, если они захотят, я бесследно исчезну.
Если болезнь не убьёт меня раньше.
Мимо прошла пара, и я остановился, поражённый запахом мускуса, шлейфом тянущимся за джентльменом. Прежде я не замечал, насколько многогранен этот аромат, а теперь… Настоящее наслаждение.
Не отдавая себе отчёта в том, что делаю, я развернулся и пошёл за парой, одурманенный телесным, тёплым запахом парфюма.
В этом ведь нет ничего подозрительного, верно? На улице полно прохожих, все они куда-то идут, к тому же я не делаю ничего плохого, просто наслаждаюсь обществом незнакомых людей, слушаю их спокойный разговор, наслаждаюсь запахом…
Я остановился и уставился в спину медленно удаляющегося мужчины.
На мгновение, – всего на мгновение! – мне показалось, что запах мускуса исчез. Я почувствовал аромат разгорячённой плоти, услышал, нет, невозможно…
Услышал его сердце!
Резко повернув вправо, я сошёл с главной улицы и оказался зажат в переулке двумя угрюмыми домами.
У меня галлюцинации? Да, наверняка, ведь стук чужого сердца услышать невозможно. Просто почудилось, я, в конце концов, болен, несколько часов назад мне казалось, что я вот-вот умру, так что доверять собственным чувствам пока не стоит.
Галлюцинация. Морок. Наваждение. Я ничего не слышал. Мне показалось.
Убрав волосы за уши, я вышел из переулка и пошёл дальше, как ни в чём не бывало. Прелесть больших городов в том, что никому нет до тебя дела, никто даже не взглянул на меня, и совершенно точно ни в чём не заподозрил.
Проходя мимо витрины антикварного магазина, я остановился, чтобы полюбоваться прелестной статуэткой ангела. Его умиротворённое лицо напомнило мне о Хайгейтском кладбище и безобразной сцене, которую я устроил прошлым вечером. Дебора наверняка что-то заподозрила, не стоило с ней сближаться. Наблюдательные люди – угроза для Ловцов, они могут легко раскусить нас, разрушить легенду, которую мы, словно пауки, плетём годами.
Стоило мне подумать о том, что с Деборой придётся проститься, как сердце тоскливо сжалось. Я всё-таки пал жертвой красоты, не сумел противостоять её сверхъестественному обаянию. Мне не хватит мужества продолжить эти отношения зная, что однажды они станут опасными для нас обоих.
Хотя, о чём это я? Неизвестно, чем заразил меня проклятый кровопийца, быть может, я просто не доживу до момента, когда придётся объясняться с Деборой.
Выпрямившись, я взглянул в старое зеркало, висящее над фигурой спящего ангела, и не увидел в нём своего лица.
