Глава 11
Швейцар услужливо открыл дверь и поклонился. Яркий свет ламп ослепил меня, пришлось остановиться и проморгаться, чтобы привыкнуть к нему. Голова напоминает улей – мысли жужжат как сотни пчёл, из-за них я не слышу ничего вокруг и едва не угодил под машину.
Холл только ухудшил моё и без того скверное самочувствие – люди, музыка, яркий свет и громкие голоса впиваются в мозг иглами. Со вчерашнего вечера не отпускает чувство тошноты, утром пришлось отказаться от завтрака, чтобы без риска добраться до главного здания, принадлежащего Ордену.
Проскользнув мимо знакомых, я вошёл в лифт, кивнул оператору и тот незамедлительно нажал на кнопку верхнего этажа, жестом остановив женщину, которая хотела присоединиться к нашей поездке.
«Скрывайся у всех на виду» – говорил мой учитель. Члены Ордена всегда находятся среди обычных людей, транслируя единственную мысль – «я такой же как вы, мне нечего скрывать». Поэтому главный офис лондонского отделения перенесли из старого особняка в новое здание.
Я взглянул на своё отражение в зеркальной стене и подавил разочарованный стон.
– Ваш этаж, – сообщил оператор.
– Спасибо, – прохрипел я и торопливо вышел в коридор.
Подобные встречи происходят регулярно – Ловцов вызывают в офис и за чашкой чая объясняют, чем им предстоит заниматься во время следующего задания. Я бывал здесь десятки раз.
Но прежде ни разу не нарушал Непреложного Правила.
Мои колени дрожат, но я не могу ничего с этим поделать. Массивная двустворчатая дверь нависает надо мной, словно лезвие гильотины.
Громко сглотнув, я положил вспотевшую ладонь на ручку и надавил на неё. Дверь открылась, до меня донёсся приглушённый голос Куратора:
– Арчи? Входи.
Он встретил меня, сидя на кожаном диване в общей гостиной. Отсалютовал крошечной чашкой и жестом предложил сесть в кресло.
На негнущихся ногах я прошёл вглубь комнаты, выдавил из себя улыбку и грузно сел.
– Неважно выглядишь, – заметил Куратор. – Заболел?
– Думаю да.
Его небольшие глаза сузились ещё больше, я заметил это даже через затемнённые стёкла очков.
Куратор всегда напоминал мне крысу из-за длинного острого носа, жадных глаз и беспрестанно двигающихся губ. Всё в его облике вызывает если не отвращение, то стойкое нежелание иметь с ним какие-либо отношения. Но именно этот тщедушный человечек средних лет имеет в Лондоне почти безграничную власть.
– Как поездка? Хотя, о чём это я, всё написано на твоём лице. – Он налил в чашку чай и протянул её мне. – Что ты подхватил? Обращался к доктору? Выглядишь так, словно сегодня-завтра умрёшь.
– Ещё не…
– Ты должен будешь поправиться к началу миссии. Мы получили хороший заказ, дело плёвое, справишься за пару дней.
– Когда мне…
– Как прошло в Марракеше? Мы ведь не виделись после твоего возвращения? Слышал, ты лично доставил джинна заказчику.
По позвоночнику скатилась капля пота.
Я медленно отпил чай и, откинувшись на спинку кресла, спокойно сказал:
– Да, меня встретил помощник Коллекционера.
– Значит, помощник. – Куратор задумчиво жуёт нижнюю губу. – И всё?
Может ли он что-то знать?
– Да, и всё.
Лучшая позиция – всё отрицать. Встречи Ловцов с Коллекционерами возможны, но не желательны.
– Он прислал мне письмо, твой заказчик. Сказал, что ты прекрасно себя зарекомендовал.
Моя улыбка дрогнула.
После того, как мы с Филиппом вернулись в Лондон без вампира, Коллекционер со мной не связывался. Я думал, что придётся оправдываться, но, видимо, громила сам объяснил всё хозяину. Через три дня ко мне пришёл невзрачный человек и передал конверт, в котором я обнаружил ключ.
В банке выяснилось, что богаче я стал на сто пятьдесят тысяч. Конечно, не на миллион, но и задание было бездарно провалено.
Стоя перед ячейкой, наполненной деньгами, я впервые ощутил что-то похожее на уверенность в завтрашнем дне.
– Арчи?
– Да?
– Мне показалось, что ты вот-вот уснёшь. Мне очень жаль, что моё общество оказывает на тебя такое…
– Я плохо себя чувствую, извините.
Даже врать не пришлось, тошнота действительно накатывает волнами, грозясь захлестнуть меня с головой.
– До меня дошли слухи, – вкрадчиво начал Куратор, – что ты сблизился с мисс Миллз. Дебора, верно?
Проклятье.
– Верно.
– Прекрасная юная особа. Образованная, дерзкая, она совсем не похожа на свою постную мать. – Куратор хмыкнул, явно довольный собой. – Мы одобряем ваше общение.
– Спасибо, – сказал я и тут же почувствовал себя последним дураком. – То есть…
– Ты красивый юноша, Арчи. И если ты продолжишь появляться повсюду в компании мужчин, могут поползти слухи, которые привлекут к тебе ненужное внимание. К нам, Арчи. Понимаешь о чём я?
– Безусловно.
– Но не переходи черту. Женитьба для Ловца – закат карьеры. Да и с нашими жёнами часто происходят…странные случаи.
Это ещё не угроза, только предостережение.
Несколько лет назад один из Ловцов женился вопреки желаниям Ордена и через два месяца его жену нашли мёртвой в бассейне. Заинтересовавшись, я полез в архив и обнаружил, что похожие случаи происходят с завидной регулярностью. Более того, каждый женившийся Ловец рано или поздно становился вдовцом. Эта участь постигла всех без исключения.
– Я не собираюсь жениться.
– Рад это слышать. Впереди у Деборы долгая и, я надеюсь, счастливая жизнь.
«Без меня», хотел добавить я, но вовремя спохватился и припал губами к чашке. Этому человеку лучше не грубить.
– Подробности нового заказа передаст посыльный, как всегда. И, пожалуйста, Арчи, обратись к доктору. Я переживаю о твоём здоровье.
Куратор развернул газету и углубился в чтение, всем своим видом показывая, что разговор окончен.
Я поставил чашку на столик, обвёл взглядом ярко освещённую гостиную и увидел своё отражение в стеклянной дверце книжного шкафа.
Вид истощённый, скулы заострились, глаза запали. Даже волосы утратили блеск. И как у Куратора язык повернулся назвать меня «красивым юношей»? Я похож на покойника.
Спускаясь в лифте, вспомнил, что должен встретиться с Деборой. Совсем не хочется пугать её своим видом, но (в этом страшно признаваться даже самому себе), я ужасно по ней соскучился. Только мысли о предстоящей встрече поддерживали меня во время путешествия в Карпаты.
Теперь я достаточно богат, чтобы выглядеть достойной парой для дочери старика Миллза, вот только ничем хорошим для неё наше общение не закончится. Жаль, что я понятия не имею, как объяснить ей своё нежелание сближаться.
Возможно, мои переживания беспочвенны и Дебора не испытывает ко мне ничего, кроме привязанности. В таком случае, в конце нашей дружбы разобьётся только одно сердце.
Её тонкий силуэт я заметил издалека. Мне вдруг стало мучительно стыдно за свой болезненный вид, за помятые брюки и влажные ладони. Но не могу же я просто уйти? Оставить её одну в этом жутком месте – это настоящее преступление.
Но если говорить честно, Дебора наверняка намного смелее меня. Её точно не пугают старые надгробия и темнота, тогда как моё сердце в ужасе замирает от каждого шороха.
Только когда она вскинула голову и робко мне улыбнулась, я понял, что…
– Я ничего не привёз вам.
– А должны были? – Удивилась она. – Что с вами, Арчи? Вы так побледнели, садитесь, осторожно…
Она помогла мне сесть на мраморную скамейку и участливо заглянула в глаза.
– Вам плохо?
– Должен признаться, что вот-вот упаду в обморок.
– Зачем же вы приехали? Арчи, боже мой, вы ведь могли позвонить и отменить встречу.
– Я не хотел отменять её. Не думал, что в такси мне станет настолько плохо. Извините за мой вид, я не должен был…
– Вы были у доктора?
– Завтра утром он навестит меня.
– Судя по всему, вы серьёзно больны. – Она сжала пальцами мои ледяные ладони. – Я могу помочь вам добраться домой.
– Давайте просто посидим немного. Мне уже лучше, правда.
Не знаю, что стало тому причиной, но болезнь действительно отступила. Глаза перестали слезиться, сердце забилось медленнее, ноги перестали дрожать.
Последние лучи солнца скрылись за деревьями, ветер донёс до нас запах прелой листвы и вечернюю прохладу.
Дебора не отпустила моих рук, придвинулась ближе и положила голову на моё плечо. Мы вместе проводили солнце и встретили тонкий серп луны.
– Теперь вы дышите спокойнее, – сказала Дебора. – Вам правда лучше?
– Намного, – искренне ответил я.
– И на прогулку силы найдутся?
– Да, думаю да.
Она помогла мне подняться и подставила локоть, предлагая взять её под руку. Взгляд у неё при этом был таким игривым, что я невольно рассмеялся, но предложение её принял. На кладбище нет никого кроме нас, эту странную смену ролей всё равно никто не увидит.
– Вы отрезали волосы, – заметил я.
– Вам не нравится? – С вызовом спросила она.
– Будто бы вас волнует ответ на этот вопрос.
– Вы правы, не волнует, я спросила, чтобы сообщить вам об этом.
Она улыбается.
– Я понимаю, что вам совершенно плевать, но мне очень нравится. Вы совсем не…
– Только не говорите, что я совсем не похожа на других женщин, – взмолилась Дебора.
– Как же я предсказуем.
– Не только вы.
Она не сердится, по лицу видно, что этот разговор её скорее забавляет. При первой встрече я переживал, что она превратится в домашнюю кошечку невесту, но теперь вижу, что её выходки вовсе не ребячество и не протест, Дебора искренне презирает тот факт, что от женщин ничего не ждут. И пусть порой кажется, что её поведение слишком нарочитое, только так она может дать понять окружающим, что запереть её дома с нелюбимым мужем не выйдет.
– Прогулка идёт вам на пользу, – заметила Дебора. – Вы оживаете на глазах.
– Довольно странно слышать это здесь. – Я обвёл рукой окружающие нас памятники.
– Кстати, в этом месте находятся самые старые захоронения, – сказала Дебора. – Видишь клетки над могилами?
Я с удовольствием отметил, что она снова обращается ко мне на «ты».
– Эпидемия суеверий, – продолжила Дебора. – Что думаешь?
– О попытках заставить мертвецов оставаться в могилах? Обаятельная традиция.
– Обаятельная? Ты правда это сказал? – Она почему-то рассмеялась. – Думаю, никогда ещё мортсейфы не слышали таких комплиментов в свой адрес. Но в Англии их использовали вовсе не для того, чтобы не позволить мертвецу восстать. Ты не знал? О, не смущайся, многие приезжие… Что?
– Как ты узнала?
Никто никогда не сомневался в том, что я англичанин. Все знакомые с удовольствием проглотили историю о скромном букинисте и никогда не сомневались в том, что я родился в пригороде Лондона.
– Это что, тайна? – Дебора с интересом смотрит на меня. – Как мне кажется, всё очевидно. Даже твоё лицо совсем не такое, как у англичан. Неужели никто не замечал? Я не хотела тебя обидеть, Арчи. Если тебя это успокоит, я считаю тебя намного симпатичнее местных джентльменов.
Она слишком умна и наблюдательна. Чем больше информации обо мне всплывает, тем скорее я должен буду уехать из Лондона.
Выдавив из себя жалкое подобие улыбки, я сказал:
– Теперь ты спросишь откуда я родом?
– Я просто хочу рассказать тебе жуткую историю появления мортсейфов, секреты можешь оставить себе. – Она пожала плечами.
Пока Дебора рассказывала о развитии медицины и попытках людей изучить человеческое тело, я рассматривал накрытые клетками могилы. Хорошо, что мисс Миллз не знает о том, что подобные предосторожности действительно защищали горожан от восставших мертвецов. В мире Деборы есть только наука и проблема неравенства полов, а мой кишмя кишит проклятыми артефактами и чудовищами. Только подумайте – несколько дней назад я стоял перед древним саркофагом и пытался достать из него вампира, а сегодня стою в центре Лондона и делаю вид, что ничего не произошло.
– На что ты смотришь? – Дебора тронула меня за руку.
– Под той клеткой ещё и каменная плита. Как же сильно этот человек боялся, что его тело используют для опытов.
– Я ничего не вижу.
– Как же? Вон та могила, прямо перед нами.
– Там темно, Арчи. Ты смеёшься надо мной?
Я посмотрел на Дебору, она ответила мне взглядом полным тревоги. Её страх передался мне – ладони снова вспотели, желудок скрутило жгутом.
Что за глупости, я ведь отчётливо вижу три могилы под проржавевшими клетками! Вот они, прямо…
–…перед нами, – прошептал я, вглядываясь в темноту.
Там, где мгновение назад я отчётливо видел старый мортсейф, теперь стелется мрак.
– Дебора? Ты куда?
Не слушая меня, она уверенно пошла вперёд. Охваченный самыми скверными предчувствиями, я поплёлся за ней.
– Откуда ты узнал о них? – Требовательно спросила Дебора.
Если бы мне предложили описать ужас, охвативший меня в тот момент, я бы не нашёл нужных слов.
Три проклятые могилы укрытые мортсейфами. Под одним из них каменная плита. Стоя на тропинке, я не мог разглядеть её, никак не мог! Но разглядел.
– Я просто приметил их во время одной из прогулок, – неуверенно сказал я. – Запомнил, где они находятся.
– Мы никогда здесь не были, – заявила Дебора. – Что происходит, Арчи?
Я будто снова оказался в комнате старого замка, а там, за порогом, клубится живая тьма с бледным лицом. Руки вампира тянутся ко мне, я вижу его длинные острые ногти, ломкие пальцы, мрак стелется за ними, ещё немного и он окажется в комнате, вот сейчас, ещё один шаг и он схватит меня!
– Арчи! Да подожди ты!
Я опомнился, замедлили шаг, понял, что запыхался. Как быстро бьётся сердце!
– Арчи!
Дебора нагнала меня и попыталась взять за руку, но я отпрянул.
– Ты вдруг побежал, – растерянно сказала она. – Что…
– Мне лучше уехать, – резко сказал я. – Кажется, я действительно серьёзно болен.
– Друг моего отца хороший врач, я могу попросить его осмотреть тебя.
– Не надо! – Я едва не сорвался на крик. – Не надо.
– Можно мне хотя бы навестить тебя?
Вся её бравада испарилась, Дебора выглядит испуганной и встревоженной. Не выдержав, я подошёл к ней, чтобы объясниться, но как только наши взгляды встретились, она обмякла, её колени подогнулись, и я чудом успел подхватить её под руки.
Хайгейтское кладбище пропало, вокруг не осталось ничего, только её распахнутые глаза. Против своей воли я увидел всё, что она скрывала, её чувства нахлынули на меня и едва не сбили с ног.
Мне потребовалась вся воля, чтобы заставить себя отпустить её. Как только я отвёл взгляд, Дебора опомнилась и оттолкнула мои руки.
– Что это было?! – Выкрикнула она. – Ты… Ты будто проник в мою голову!
– Не говори глупостей. – Я отвернулся от неё. – Это невозможно.
– Тебе лучше уйти, – твёрдо сказала Дебора.
Я не сумел ничего ответить, просто сделал шаг, затем ещё один, и медленно пошёл к восточным воротам.
Болезнь отступила, я чувствую себя лучше чем когда-либо, моя походка лёгкая и уверенная. Кажется, даже кэб мне сегодня не понадобится – я смогу дойти до своего дома пешком. Странно, ведь всего несколько часов назад само существование давалось мне с трудом.
Думать о том, что произошло, не хочется. Слишком велика вероятность того, что я сойду с ума.
На языке всё ещё сохранился вкус её страха и любви. Дебора Миллз влюблена в Арчи Аддамса, это робкое чувство похоже на сладкие, вязкие сливки. Как странно, я ощущаю вкус чужих мыслей. Разве это нормально?
Мне очень хочется есть. Утром я отказался от завтрака, потом выпил чашку чая у Куратора, не удивительно, что меня подташнивает.
Я прочитал её мысли. Я ясно видел сквозь плотную завесу тьмы.
Боже. О, Боже.
