VIII. Опечаленная мать
Тем временем бедная мать продолжала искать своих малюток. Она шла куда глаза глядят. Чем она питалась? Это трудно было бы объяснить; да она и сама этого не знала. Она шла и днем и ночью; она просила милостыню, питалась травой, спала на голой земле, под открытым небом, в кустарнике, часто под дождем и ветром.
Она переходила из селения в селение, с фермы на ферму и всюду расспрашивала. Она останавливалась у порогов домов; одежда ее превратилась в лохмотья. Иногда ее впускали, иногда прогоняли. Когда ее не впускали в дом, она отправлялась в лес. Хотя она и была местная уроженка, но она не знала страны, никогда отроду нигде не бывала, кроме своей деревни Сискуаньяра и своего прихода Азэ. Часто она, совершенно не зная дороги, кружилась на одном и том же месте, возвращаясь туда, где уже была, вторично шла по недавно пройденному пути, теряя понапрасну силы и время. Она шла то по большим дорогам, то по колеям, проложенным телегами, то по тропинкам, протоптанным в лесу. Во время этих скитаний ее одежда и ее обувь окончательно износились; под конец ей приходилось ходить босиком, и ноги ее были стерты до крови.
Она проходила мимо сражающихся, среди ружейных выстрелов, ничего не видя, ничего не слыша, ничего не избегая, думая только о своих детях, которых она искала. Так как вся страна охвачена была восстанием, то нигде не было ни мэров, ни полиции, ни вообще каких-либо властей. Ей приходилось иметь дело только с прохожими. Иногда она останавливала их и спрашивала:
– Не видали ли вы где-нибудь троих детей?
Прохожие с удивлением поднимали головы.
– Двух мальчиков и одну девочку, – продолжала она. – Рене-Жана, Алена и Жоржетту? Вы их не видели?.. Старшему четыре с половиной года, младшей год восемь месяцев. Не знаете ли вы, где они? Их у меня отняли.
Люди смотрели на нее с недоумением и ничего не отвечали. Видя, что ее не понимают, она добавляла:
– Это, видите ли, мои дети. Вот почему я о них спрашиваю.
Прохожие удалялись своею дорогой. Она же молча смотрела им вслед и царапала себе грудь ногтями.
Однажды, впрочем, один крестьянин, выслушав ее вопрос, стал что-то соображать.
– Постойте-ка, – сказал он. – Вы говорите, трое детей: два мальчика…
– И одна девочка.
– Их-то вы и ищете? Видите ли, я что-то такое слышал об одном помещике, который захватил где-то трех детей и держит их при себе.
– Где этот человек? – воскликнула она. – Где мои дети?
– Ступайте в Тург, – ответил крестьянин.
– И там я найду своих детей? Как вы сказали? Тург? Но где же это? Далеко?
– Не могу вам сказать. Я там никогда не был.
– Но что это такое? Селение, замок, ферма?
– И этого не знаю. Я знаю только, что Тург – где-то по соседству с Фужером.
– А как же пройти туда?
– Вы дойдете до Ванторта, – ответил крестьянин, – вы оставите Эрне слева и Кокселль – справа, вы пройдете через Лоршан, по направлению к Леру. Словом, идите все время вперед в ту сторону, где заходит солнце, – прибавил крестьянин, протягивая руку на запад.
Не успел еще крестьянин опустить руку, как она уже шла в указанном ей направлении.
– Только будьте осторожны! – крикнул он ей вслед. – Там воюют.
Она даже не обернулась, чтобы ответить ему, и продолжала идти вперед.