Глава LX
Громадно же было удивление титулярного советника Беспалова, когда он утром услышал в коридоре, за шкафом, не то сопение, не то храп, свойственный обыкновенно Оресту.
Беспалов заглянул за шкаф, где стояло нетронутым логовище Ореста, как только он оставил его, и увидел в нем самого Ореста, продиравшего глаза и отдувавшего свои трепаные усы.
Первое, что пришло в голову титулярному советнику, было то, что это ему померещилось, и он стал креститься.
– Что это вы молитесь на меня?.. или не нашли другого образа?.. – промычал Орест, чмокая губами и поднимаясь.
– Орестик! Голубчик… ты?.. – обрадовался Беспалов, по привычке распуская полы халата и приседая.
– Я-то я… – произнес Орест, – но позвольте, неужели все остальное было сном? гашиш?
– Что ты говоришь? – спросил титулярный советник.
– Секта изуверов… дурман… – отозвался Орест.
Титулярный советник боязливо попятился.
– Позвольте, родитель! – стал рассуждать Орест. – Я уезжал?
– Уезжал.
– Шесть месяцев тому назад за границу?
– Шесть месяцев тому назад за границу.
– Значит, все это не было сном? Но тогда как же я-то очутился здесь сейчас?
Беспалов так широко развел руками, что ударил трубкой по шкафу, и произнес:
– Не знаю!
– А я знаю теперь, сообразил! – воскликнул Орест. – Вчера я был пьян…
– Неужели только вчера, Орестик?
– Нет, и в другие дни тоже, по это не важно, а суть в том, что я был именно вчера пьян и напился в стародавнем трактире. Затем все понятно. В пьяном беспамятстве и бесчувствии я прошел по прежней инерции из трактира сюда по знакомой дороге.
– Ночью? – спросил титулярный советник.
– Разумеется.
– Но как же ты в дом-то вошел?
– В окно, по привычной своей дороге, – ответил Орест. – Я делал это машинально, как говорят поэты. У вас окно в кухне до сих пор, значит, без задвижки, на честное слово запирается…
– Да неужели без задвижки?
– Да-с, и отворить его при сноровке легко… Вот что значит привычка! – с некоторым восхищением продолжал Орест. – Попал по инерции…
– Ну, и, надеюсь, теперь останешься с нами?
– Ни-ни! Как же я могу покинуть Сашу Николаича? Священное чувство дружбы не позволяет мне этого!..
Беспалов растерянно стал переминаться с ноги на ногу.
– Как же, Орестик? А мы так ждали тебя!.. Знаешь, как мы хорошо жили прежде, и ты, и Маня, а теперь… Я очень тосковал, Орест… И Виталий…
– А, Виталий! – проговорил Орест. – А что с ним?
– Сидит в столовой. Пойдем к нему… Они вошли в столовую.
– Виталий! – сказал титулярный советник. – Орест вернулся…
– Слышу! – отозвался из своего угла Виталии.
– Почему же ты слышишь?
– Винным перегаром запахло.
– Ты не рад видеть брата? – спросил титулярный советник.
– Я не вижу его…
Беспалов спохватился.
– Ну, я не то сказал… Раздражительный он стал, нынче, – обернулся он к Оресту и показал на Виталия, – Ты бы сказал ему что-нибудь…
– Да что я ему скажу? – спросил Орест, явно нацелившийся взглядом на Виталия. – Я тебе привез из-за границы часы, – сказал он все-таки.
– А на что мне они?
– Часы, брат, особенные! с «репетицией» это называется. В любой момент нажмешь пружинку, они тебе отобьют сейчас же часы и минуты – и смотреть не надо.
– Стенные? – спросил Виталий…
– Нет, карманные, золотые…
– У моего камердинера будут такие часы, – глух произнес Виталий, но сейчас же добавил: – А где же они?
– Дома. Схожу, принесу, – ответил Орест.
– Как же ты говоришь «дома»! – воскликнул титулярный советник. – Твой дом тут, Орест… Ты, может, хочешь рюмку водочки, опохмелиться?
И, не зная, чем еще ублажить Ореста, он отпер буфет, достал заветный графинчик и подал его и рюмку.
Для Ореста не существовало ничего священного. Он, вместо того, чтобы налить водку в рюмку, стал бесцеремонно, к ужасу титулярного советника, пить прямо из горлышка графинчика.
– Погоди, ты не все! – не утерпел Беспалов.
– Не бойтесь, оставлю, – успокоил его Орест, ставя графинчик на стол. – Вы знаете судьбу Наполеона Бонапарта? – торжественно спросил он у титулярного советика.
Тот присел только, распустив полы.
– Наполеон у меня камердинером! – сказал Виталий.
– Вот как! – удивился Орест. – Ну, так видите ли, этот Наполеон из простого корсиканца стал императором и еще может возвыситься даже до камердинера великолепного Виталия! Я на такое возвышение, конечно, не рассчитываю, но все-таки не желаю прозябать у вас за шкафом…
– Я тебе комнатку отведу, что мы сдаем, в ней же никто не живет, – предложил Беспалов.
– А харчи?
– Харчи у нас хорошие. Намедни я соорудил рассольню…
– Я говорю, милостивец, насчет вина и елея, – пояснил Орест. – Теперь мне полное раздолье…
– Неужели ты нас променяешь на вино?
– Поменял же Наполеон родительский дом на пушечный дым и гром барабанов. Эти смертоносные орудия, на мой взгляд, гораздо отвратительнее невинного вина. Замечаете вы прелесть каламбура в словах «невинное вино»? Будь я дюк Ришелье или что-нибудь в этом же роде, и, наверное, этот каламбур повторился бы в истории!
– Ты уходишь, Орест? – спросил Беспалов-младший.
– Ухожу, Виталий.
– Опять надолго?
– Нет, я вернусь скоро.
– И принесешь часы?
– Ах, да, часы… принесу!.. Впрочем, вот что, почтенный муж! – обратился Орест к титулярному советнику. – Помните такой уговор: когда я буду пьян, то буду являться к вам на ночлег! Потому что понимаю, что в гостинице, где я остановился, в таком виде являться неудобно!
– Вот и отлично! – воскликнул Беспалов. – Значит, ты у нас будешь ночевать каждый день!.. Я дам тебе ключ от парадной двери, чтобы ты мог зайти, когда захочешь…
– Нет! – возразил Орест. – Привычка – мать всех пороков или как это там говорится, но парадной двери я не найду пьяный. Кухонное окно – дело другое! Итак, с величайшим почтением и глубокой преданностью имею честь быть, как пишут в официальных письмах!..