Глава XXXIX
– Опять колесница у двери нашего обиталища! – возвестил наутро Орест, увидев ямскую тройку у подъезда. – Старожилы этих мест не помнят раньше у нас такого движения…
Он вчера на три рубля, полученные от француза, не мог выпить до полного удовлетворения, не был пьян вдребезги, а поэтому встал сегодня рано.
Однако титулярный советник Беспалов вернулся уже с рынка, куда всегда сам путешествовал с кулечком. И при Мане эта обязанность лежала на нем, а теперь без нее он все хозяйство взял в свои руки.
Орест, умываясь из ковша на кухне, заметил, что из кулечка торчала бутылка с водкой, предназначенная для пополнения хранимого под ключом графинчика в буфете. Он по опыту знал, что взывать к милосердию титулярного советника по поводу заветного напитка – напрасное занятие, и решил «стилиснуть» из кулечка бутылку…
Его натура требовала хотя бы глотка для опохмеления, чтобы получить полную ясность мыслей. А ясность мыслей ему была необходима для разговора с Сашей Николаичем…
Орест улучил минуту, когда, кроме кота, на кухне никого не было, на цыпочках подкрался к кулечку и унес под полою водку. Сделав три размашистых шага по коридору, он очутился за шкафом, где находилось его «логовище», подкрепился и проследовал через столовую, где наткнулся на Беспалова.
– Ведь ты у меня, подлец, водку спер! – упрекнул его титулярный советник, зная, что раз бутылка попала к Оресту, то ее больше не видеть никому.
– Какие выражения, отец! – оскорбился Орест. Беспалов сейчас же струсил.
– Ты к жильцу? – спросил он, меняя разговор.
– К нему.
– Он уезжает?
– Кто вам сказал?
– А зачем эта тройка?
– А вот мы и выясним!
– Ты только смотри, Орест, деликатнее!
– Неужто вы во мне сомневаетесь? К тому же я теперь, как член тайного общества…
– Какого еще общества?
– А шут его знает. Я вчера себя произвел в члены тайного общества. Нынче это в моде…
Титулярный советник взялся за остатки волос на висках, покачал головой, но ничего не ответил.
Орест застал Сашу Николаича за разглядыванием изношенного и вконец испорченного плаща.
– Нет, невозможно! – сказал он, как бы только что убедившись в этом.
– Вздор! – хрипло перебил его Орест. – Все возможно на свете, ежели даже я могу существовать в свое удовольствие.
– Как вы испортили его! – сказал с сожалением Саша Николаич, показывая ему плащ.
– Но позвольте, гидальго! Ведь вопрос о плаще уже был дебатирован и вполне исчерпан! Что же вы обращаетесь к прошлому? Станем теперь жить будущим… Вы, собственно, зачем потревожили прах этого плаща?
– Я хотел его надеть сегодня! Кажется, день будет солнечный, да вот нельзя!
– Но, судя, по дорожному приспособлению, стоящему у вестибюля нашего палаццо, вы собираетесь в дальнюю экскурсию? А в ней ваша шинель будет выглядеть гораздо полезнее. Вы, собственно, куда направляетесь?
– В Петергоф.
– Что вы сказали, гидальго?.. Нет, повторите, что вы сказали, как выражалась Мария Антуанетта?
– В Петергоф! – повторил Саша Николаич. Орест сел, раскинул руки и так оттопырил нижнюю губу, что его растрепанные усы встали ежом.
– Гидальго, я начинаю верить, я поистине член тайного общества и получил мистическое посвящение.
– Что вы городите? Вы уже с утра… – покачав головой, сказал Николаев.
– Хоть я и выпил, правда, – рассудительно возразил Орест, – но вы не думайте, что это я спьяна! Ведь сами факты говорят, что если вы сегодня едете в Петергоф, то я имел вдохновение!
Он поднялся, встал в театральную позу и трагическим шепотом произнес, как в то время делали на сцене:
– Вы узнаете сегодня, кто был вашим отцом!.. Вы когда вернетесь из Петергофа?
– Вероятно, вечером.
– Определите приблизительно час, когда вы на обратном пути будете проезжать мимо Красного кабачка?.. Слово Ореста Беспалова, это очень важно!
– Да вы это серьезно говорите или, по обыкновению, несете чушь?..
– Вам нужны, джентльмен, доказательства, что я говорю правду, хотя я потерял доверие у людей вашего круга? Я вам докажу сейчас! – воскликнул Орест. – Вы мне вчера двугривенного не дали?
Сашу Николаича и рассердил и рассмешил такой поворот в теме Ореста.
– Если вы все это из-за двугривенного, то возьмите его и оставьте меня! – сказал он.
– Позвольте тогда сорок копеек! – как бы вскользь упомянул Орест: – За вчерашнее и за сегодняшнее!.. Но я совсем не к тому, – продолжал он, взяв деньги. – Я вам говорю, что вы мне не дали двугривенного, а пьян я вчера был… Что из этого следует, гидальго? Вы молчите, недоумевая?! Из этого следует, что я получил вчера деньги… А откуда? От того человека, который желал увидеться с вами и с которого я взял некую мзду за устройство вашего знакомства… Надеюсь, это убедительно?
– Но почему мы должны свидеться в Красном кабачке, а вы не приведете сюда этого человека завтра? – задал вопрос Саша Николаич.
– Это моя тайна, милорд, как пишется в английских романах. Мне даже жаль, что Красный кабачок не носит названия «Таверна золотого осла» или нечто в этом роде… Итак, когда вас ждать?
– Часов около девяти.
– Превосходно. Значит, в девять часов в «Таверне золотого осла», то бишь в Красном кабачке. А теперь надевайте вашу шинель и айда в Петергоф.
Он проводил Сашу Николаича и остановился в некотором сомнении, заключавшемся в том, выдержит ли он до девяти часов или нет, чтобы не напиться? Соблазн был велик; ему предстояло еще получить с француза за новую мнимую поездку в Петергоф.