Глава XVII
Седовласый человек, председательствовавший на собрании у Крыжицкого, вышел от него, сел в карету, которая, при его появлении, сейчас же подкатила к крыльцу.
– Домой прикажете? – спросил кучер, удерживая лошадей и оборачиваясь.
– Нет, поезжай на Шестилавочную, к Анизимову.
Карета запрыгала по ухабам мостовой и вскоре остановилась у очень невзрачного домика на Шестилавочной.
Было немного странно, что такой богатый экипаж с отличными лошадьми остановился у такого невзрачного домика, но на самом деле к этому домику нередко подъезжали такие же кареты.
Живший тут Анизимов был незначительным чиновным лицом, но способным, тем не менее, сделать многое. Он служил простым писцом в консистории4 и это место позволяло ему принимать участие в делах, по которым не один богатый экипаж подъезжал к домику, в котором он жил.
Председатель собраний у Крыжицкого вышел из кареты, приблизился к окну, в котором брезжил свет, и постучал.
Ответа не последовало.
Приехавший постучал еще раз.
Занавеска на окне отдернулась, рама чуть приподнялась и сердитый женский голосок проговорил:
– Что нужно на ночь глядя?
– Скажите Анизимову… – начал было председатель, но голос перебил его:
– Приходите завтра… теперь не время, поздно…
– Скажите Анизимову, что Андрей Львович Сулима желает его видеть… – настойчиво повторил приезжий.
Не прошло и двух минут, как наружная дверь домика отворилась и сам Анизимов высунулся на улицу.
– Пожалуйте, Андрей Львович! – заторопился он. Сделайте одолжение!
Андрей Львович вошел и, не сняв плаща, проследовал в приемную комнату Анизимова.
У последнего чистота и аккуратность во всем были блестящие, но пахло смешанным запахом кофейной гущи, деревянного масла и курительных ароматических бумажек.
Анизимов, чистенький и гладенький старичок, потирал пухленькие белые ручки и остался стоять, когда Андрей Львович сел.
– Садись! – предложил тот. – Впрочем, разговор у меня вовсе не длинный.
– Как прикажете, Андрей Львович! – вздохнул Анизимов и сел.
– Вот что я прикажу!.. Скажи ты, пожалуйста, существуют ли метрические книги 1752–1756 годов?
Анизимов опять вздохнул.
– Какой церкви, Андрей Львович?
Андрей Львович достал метрическое свидетельство графини Савищевой, посмотрел и сказал, какой церкви.
– Должно быть, целы! – сказал Анизимов и снял щипцами нагар со свечки.
– Ну так вот, – продолжал Андрей Львович, – в 1752 году родилась Анна Петровна Дюплон, впоследствии вышедшая замуж за графа Савищева. Надо ее подлинную метрическую запись найти и уничтожить.
– Дело хитрое-с!
– Ты не ломайся, ничего хитрого тут нет!.. Положил в книгу огарок… и все тут! Штука известная!..
Эта штука, действительно, была известна многим мелким чиновникам доброго старого времени. Зажатый между листами документов, которые требовалось почему-либо уничтожить, огарок привлекал внимание крыс и мышей, которые дочиста выедали просаленную бумагу, и уничтоженные таким образом документы считались утраченными по роковой случайности, а ответственность за мышей возложить было не на кого.
– А метрическую книгу 1756 года надо сохранить как зеницу ока! – пояснил Андрей Львович.
Анизимов, внимательно и почтительно слушавший Андрея Львовича, несколько раз кивнул головою в знак того, что он понимает, в чем тут дело. Сулима продолжал:
– Так вот я и говорю: метрическую книгу 1756 года надо сохранить и, когда это понадобится, принести ее в доказательство, что никогда некая Анна Петровна Дюплон крещена и записана в метрику не была. Действовать нужно как можно скорее.
С этими словами Андрей Львович встал и направился к двери.
– Только-с это будет стоить… – начал было Анизимов, семеня за своим гостем.
Но тот не дал ему договорить, обернулся и уверенно произнес:
– Сосчитаемся!
Анизимов поклонился, вполне удовлетворенный этим ответом, как человек, не раз уже, по-видимому, имевший дело с Андреем Львовичем.