Глава XXIX
Когда карета была подана, Сулима быстро вскочил в нее и коротко крикнул кучеру:
– К Желтому!..
У Крыжицкого ему сказали, что Агапита Абрамовича нет дома.
– Он должен быть! – настойчиво произнес Андрей Львович. – Именем Белого я говорю, чтобы он сейчас же был тут!
Через некоторое время в кабинет, куда никого не спрашиваясь проник Сулима, вышел из шкафа Крыжицкий.
– Простите! – сказал он, – Но я был занят в моей лаборатории.
– Знаю я твою лабораторию! – усмехнулся Андрей Львович, которому была известна, очевидно, и находившаяся за лабораторией турецкая комната. – Скажи мне лучше, внимательно ли ты следишь за порученным тебе Николаевым?
Крыжицкий пожал плечами и ответил:
– Ну конечно, внимательно. Он по-прежнему живет у Беспалова, недавно был в гостях у Леки Дабича, который хочет втянуть его в прежнюю среду, и при всем этом он еще более, чем когда-нибудь, влюблен в красивую воспитанницу Беспалова.
– Ну, а знаешь ли ты, что вчера в Петербург приехал некий француз, который ищет Николаева, чтобы сообщить ему о завещании отца?..
– Нет.
– Вот то-то же!
– Но кто этот француз?
– Вернее всего, старый камердинер завещателя, и если он найдет Николаева в Петербурге и расскажет ему, что его отец умер и оставил ему по завещанию все наследство, все состояние, то Николаев запросто может отправиться во Францию и получить наследство помимо нас. А там взыскивай с него по расписке!.. Необходимо, во-первых, чтобы он думал, что получение его наследства вовсе не так просто, а, во-вторых, чтобы он, убежденный в сложности дела, получил состояние через нас. Только тогда мы будем обеспечены и уверены в том, что на нашу долю придется половина.
– Я все это понимаю! – сказал Крыжицкий. – И понимаю, что нужно во что бы то ни стало помешать французу – кто бы он ни был, камердинер или кто другой – увидеться с Николаевым. Но для этого нужно знать, откуда получено известие о приезде француза?
– От Ореста Беспалова.
– Этого довольно! Все будет сделано! – решительно произнес Агапит Абрамович.
Сулима, улыбаясь, покачал головой, затем спросил:
– Что ты намерен делать?
– Прежде всего узнать от Беспалова, где этот француз? – ответил Крыжицкий.
– А если он не скажет?
– Дам ему денег.
– Сколько?
– Ну я не знаю… сколько понадобится.
– А если их понадобятся сотни?
– Дать их ему.
Андрей Львович опять покачал головой и сказал:
– Где твоя прежняя сообразительность? Восточные курения слишком затуманили ее!.. Пропадешь ты благодаря своей турчанке!
– Я не понимаю, в чем тут может быть ошибка! – начал было высказывать свои соображения Агапит Абрамович.
– В том, – перебил Сулима, – что Орест Беспалов, получив сотни, станет кутить и швыряться деньгами и в первый же раз, когда он, пьяный, попадет в полицию, у него потребуют отчета в том, откуда у него столько денег, а это нам крайне невыгодно.
Крыжицкий стукнул рукой по столу и воскликнул:
– А ведь это правда! В самом деле, у меня ясность мыслей затуманилась… Значит, надо действовать иначе!.. Сегодня же увезу Николаева из Петербурга!
– Это средство сработало бы лучше, но он никуда не поедет из Петербурга.
– Может, его уговорить, что это необходимо для его дела.
– Едва ли! – сказал Сулима, – Он не захочет оставлять Петербург и расставаться с любимой девушкой. На влюбленных трудно подействовать рассудительными убеждениями!
– Тогда что же делать?.. Время терять нельзя!
– Нужно поступить самым простым и верным поэтому способом. Француз остановился в гостинице, а их не так уж и много в Петербурге, и если все цвета пойдут по ним, то легко смогут найти всех французов, приехавших вчера в Петербург, если бы их приехало даже несколько. А найдя, нетрудно распознать, который из них нам нужен, и затем легко поступить по обстоятельствам!.. Берись сейчас же за дело, а я дам знать остальным.
– Фиолетовый, кажется, болен! – сказал Крыжицкий.
– На всякий случай, я к нему проеду сам. А, впрочем, и шестерых вас будет достаточно!
На этом они расстались.