Глава LV
– Вы знаете, какой сейчас со мной произошел случай? – сказал Тиссонье Саше Николаичу, когда они снова сели в бричку, чтобы ехать домой на мызу. – Представьте себе, что я сошел в общую столовую, оставив вас с этим типом – евнухом, сел за столик и спросил себе газету и кофе, чтобы не сидеть так, без ничего. Вдруг ко мне подходит слуга и говорит: «Господин Тиссонье (меня тут, слава Богу, знают), не можете ли вы оказать нам помощь?» – Я ему отвечаю: «В чем дело, мой друг, и какая вам от меня нужна помощь?» «У нас тут больной постоялец, – говорит слуга, – он иностранец». «Тогда пойдите за доктором, – советую я, – если он болен». Доктор, оказывается, ходит к нему два раза в день, потому что его болезнь очень серьезна и он почти при смерти. Я пожимаю плечами и говорю: «Что же я могу сделать?» Но дело в том, что иностранец может объясняться по-французски и по-русски, а слуга-голландец не может понять его. Больному что-то нужно, он сердится, а понять его не могут. Хозяин, который говорит по-французски, отлучился по делу об убийстве… Так вот слуга просит меня пойти и узнать у больного, что ему нужно. Я, конечно, с удовольствием иду. И представьте себе мое удивление, когда в больном иностранце я узнаю, кого бы вы думали?
Тиссонье замолчал, ожидая, что скажет Саша Николаич, но тот был занят своими мыслями и для него говор француза смешался со стуком колес брички.
– Право, не знаю.
– Вы и не можете знать! Этого угадать нельзя. Иностранец оказался моим петербургским знакомым…
– Даже петербургским? – изумленно воскликнул Саша Николаич.
– Представьте себе, да! – ответил Тиссонье. – Это был господин Кювье, который состоит членом мистического общества. Он с помощью духа указал мне, где найти Александра Никола, правда, его Александр Никола оказался не настоящим… Но все-таки такая встреча!.. Я никак этого не ожидал…
– Как же он попал сюда? – спросил Саша Николаич.
– Знаете, эти члены мистических обществ – их не разберешь!.. Они повсюду путешествуют…
– Но как же он путешествует по стране, не зная языка и не взяв себе переводчика?
– Он сюда приехал со своим приятелем, который до сих пор объяснялся за него…
– А теперь что стало с его приятелем?
– Да его убил Али… – ответил Тиссонье.
– Так приятелем нашего больного господина был Крыжицкий?!
– Вот именно!
– Позвольте! – сообразил Саша Николаич. – Это тот самый, вы говорите, Кювье, который указал вам другого наследника вместо меня?
– О, да!.. При помощи духа, но тот ошибся!..
– И он – приятель Крыжицкого и приехал сюда вместе с ним? – произнес Саша Николаич. – Это очень интересно!
– Он приехал сюда и заболел, – продолжал француз. – Он, действительно, кажется, очень плох… Ему долго не прожить…
– Познакомьте меня с ним?
– Разве он поправится только… А теперь это едва ли возможно…
– Нет, мне надо сейчас, и как можно скорее! – настойчиво произнес Саша Николаич. – Поймите, что если они знают друг друга, то тогда очень важно, что он зачем-то указывал вам подставное лицо как наследника, в то время как Крыжицкий вел со мной дело по поводу какого-то или того же наследства…
– В самом деле, это так! – воскликнул Тиссонье, пораженный таким открытием. – Надо это выяснить… Хотя едва ли, – добавил он сейчас же, – можно будет добраться до чего-нибудь: один уже убит, а второй совсем при смерти…
– Нет, – произнес Саша Николаич, – тут словно бы целая шайка, – я ведь еще и третьего знаю…
– Где же он?
– В Петербурге. Зовут его Андрей Львович Сулима.
– Какие странные у русских бывают фамилии! – покачав головой, произнес Тиссонье.
В то время как француз и Саша Николаич ехали разговаривая, евнух Магомет сидел в гостинице и писал письмо:
«Всемилостивейший благодетель!
Воля Неба свершилась и злодей нашел наказание за свою неправедную жизнь. Сегодня его труп нашли на берегу моря. Его убил тот самый турок, который был старым матросом, взятым с греческой шхуны, о чем я, равно как и об их разговоре, случайно подслушанным Фатьмой, доносил вам в свое время. Старый турок также принадлежал к секте „Исмаилие“, как я и предполагал. Он убил Симеона их „священным кинжалом“, боролся с ним, ранил себя в борьбе и тоже умер, отравленный ядом. Что мне делать с Фатьмой и куда везти ее? В ожидании ваших приказаний остаюсь здесь.
Докончив письмо, евнух сложил его, запечатал и надписал адрес: «В Санкт-Петербург, господину и кавалеру Андрею Львовичу Сулиме».