Отзывы о книге Круг

Об этой книге я много слышала и потому, наверное, многого ожидала. Да и тема школьная меня, по понятным причинам, занимает. Впечатление же несколько разочаровывающее. Просто я как раз в описываемое время работала в школе – еще вполне в ходу партийная риторика и прием в комсомол – часть поступления в университет, но уже веют ветры перемен, уже все вокруг готовы порассуждать на тему “легко ли быть молодым?” и в школьных сочинениях обсуждают писателей, о которых раньше молчала школьная программа. Многое в этой книге правдиво, но как-то схематично. Действительность, по-моему, была одновременно проще и сложнее. Проще, потому что такие изощренные фиги в карманах могут держать только литературные персонажи, а не живые подростки. Сложнее, потому что в жизни нет таких вот “типажей”, а есть люди. И живут они часто по наитию, а не разыгрывают шахматные многоходовки. Какой-то неубедительной мне повесть показалась.

Очень тяжелая история, пронзительная и немного беспросветная, потому что круг – это пространство циклов, из которого нет выхода. Когда-то я читала эту повесть в журнале «Пионер» №№1-3 за 1989 год, потом несколько раз перечитывала. Не то, чтобы сейчас у меня была потребность вернуться в «школьные годы прекрасные», но внезапно читая биографию Ломоносова и встретив там его «школьные годы» и его древних греков, в частности, Сократа, что-то внутри срезонировало, и в качестве отдыха от Валерия Шубинского взяла я в руки Лию Симонову.

История про элитную школу и не по годам умных деток, которые в момент явления читателя в это пространство, находятся в состоянии брожения. Того самого брожения, когда достаточно одной искры, чтобы вся шаткая конструкция худо-бедно приемлемого «учебного года», сгорела до тла. Такая, прикладная конфликтология бытового уровня. И конфликты тут – основной двигатель сюжета.

Если говорить про внутреннее время повести, времени проходит всего ничего: автору хватило пары месяцев, чтобы чайничек закипел и крышечку сорвало. Я так и не смогла определить, в каком классе учатся дети. Это – один из старших классов, ИИ подсказывает, что 9-й, возможно, это так. Но поскольку в тексте есть учеба, но нет никакого упоминания экзаменов, думаю, это либо 8-й, либо 10-й. Для 8-го у детей слишком распухший интеллект и тот самый коллективный разум, который сильно уж чешется в старшем пубертате (не могла не вспомнить «Кукушат Мидвича»). Так что для себя я решила, что они – почти выпускники, десятиклассники. И это их десятиклассная осень.

Повесть написана в 1985 году. Само действие истории разворачивается в 1983 году, спустя год после трагедии на матче «Спартака», которая случилась 20 октября 1982 года в «Лужниках». И не только эта чудовищная давка с её кровавыми последствиями становится значимой в истории детей и школы, но и то, что за окном школьных кабинетов вот-вот начнется «перестройка», т.е. в умах детей и взрослых уже накопилось достаточное количество противоречий социально-идеологического плана. Когда я читала эту историю в первый раз, мне ни время, ни год были не важны – я жила вот прямо в это время, моя школа и класс, кончено, сильно отличались от тех, что рисуются в «Круге», но общий контекст мне был понятен.

Сейчас я читала эту историю уже не с точки зрения противостояния учеников школьной системе, но с ощущением, что нахожусь я посреди глобального распада. И не очень важным оказалось то, что дети учатся в элитной столичной школе, а значит заведомо в условиях, далеких от условий жизни большинства советских школ, но важным был факт, что все они – и дети, и учителя – находятся внутри ситуации, когда старые ценности уже не работают, а новых правил игры ещё нет. Поэтому, с одной стороны, это мир, в котором существует построение коммунизма, прием в комсомол и пафосные речи о советских принципах и людях, которые должны им следовать, а с другой, бурлят те самые процессы, которые оставили старшее поколение в растерянности, когда под их ногами исчезала опора, а тогдашним детям и вовсе пришлось несладко, потому что им пришлось не просто взрослеть, принимая правила игры, но взрослеть безо всяких правил, вне идеологии. И у Лии Симоновой получилось описать не только школьный конфликт, но существующую реальность.

В основе повествования лежат судьбы и конфликты. И тех, и этих тут – в ассортименте. По «Кругу» бегают учителя, коих полным-полно в каждой школе. Тут и молодой историк Анатолий Алексеевич, который пошел по следам мамы-учительницы сеять «разумное, доброе, вечное» и который очень хочет понять этих странных учеников, хотя и сам был вроде совсем недавно таким же. Таким же, да не таким, и ему очень сложно: ему надо соответствовать и быть не просто учителем, который знает и понимает больше, чем его очень умные ученики, не только понять, чем же живут эти дети, что у них на душе (невыполнимая задача), но ещё и стать для них авторитетным взрослым. Тут и физичка Ольга Яковлевна, которая и предмет-то знает так себе, и преподает не ахти, и план её «стать своей для детей» заведомо провальный, что влечет за собой массу сложностей. Тут и «француз», который, во-первых, профильный и именитый, а, во-вторых, не хочет ни во что вмешиваться, поэтому посреди конфликта он выбирает выйти за дверь. Тут и завуч старой закалки, Виктория Петровна, которая знает, как правильно, но это «правильно» уже стало слишком тесным и не натягивается на существующую реальность. Тут и новоназначенная директриса Надежда Петровна, которая хоть и не первый день учительствует и руководит, но понятия не имеет, что делать в сложившейся обстановке. Тут и русичка, вроде бы прогрессивная и интересная, но которая тоже имеет свои триггерные точки и тоже «не вывозит». В этой истории совершенно стандартный набор типажей, знакомый каждому, кто учился в школе. И казалось бы, в них нет ничего эдакого, потому что у кого в не было плохо знающих «предметников», занудных старорежимных орущих теток или «молодых специалистов». Но обычно даже с такими вводными, как-то получалось догрести до финала.

В данной истории этот набор типажей столкнулся с другим набором типажей – учениками. Детками. И снова они тут на любой вкус: и первая красавица и ушлый двоечник, и хороший мальчик из правильной семьи, и тихони, и активисты, и девочка, которая пытается пережить гибель своего друга, и дочка дипломатов, живущих во Франции, и внучка бабушки (бабуля, к слову, мой герой)…

Дети тут разные, очень живые и настоящие, и у Лии Симоновой получилось очень ярко и лаконично нарисовать их портреты-характеры. Вот, буквально в нескольких страницах про каждого и набралась коллекция житейских историй, и снова, у каждого читателя есть или были подобные знакомые – каждый со своей правдой. Но не дети и не учителя тут во главе, а конфликты. Их тут множество: между детьми, между учителями, между детьми и семьями, между учителями и семьями, между детьми и учителями, и ещё у каждой группы между собой и с непростым внешним миром, в котором происходят свои очень непростые процессы. Эта книга написана в те времена, когда только начинали писать и снимать подобные остросоциальные истории («Плюмбум, или опасная игра», «Легко ли быть молодым»), в которых конфликт вызревает и прорывается наружу не только на уровне отношений (как в «Чучеле», например), но на уровне мировоззрений и ценностей.

Я помню, что для нас – тогда среднешкольников – эта история была и бомбой (вау, как круто написано про школу!) и маяком. С одной стороны, очень честное, жесткое и жестокое повествование, всё на грани, все ощутимое, болезненное и понятное. С другой стороны, герои были всё же старше (а в те годы – сильно старше), потому до них хотелось «дорасти»: чтобы вести такие же интеллектуальные сложные беседы, чтобы спорить вот так непримиримо, чтобы брызгали эмоции во все стороны, чтобы горело внутри.

Хорошо, что это время прошло, думала я, перечитывая. Больше всего этого не хочется. С легким налетом ностальгии и куда большим тепла и печали я читала «Круг». Тогда мне были непонятны некоторые трепыхания и сентенции, некоторые споры казались странными и бессмысленными, теперь мне понятно всё, но осталось только желание обнять всех этих детей и учителей, посочувствовать им, пожелать сил. Потому что нет в этой истории хорошего и правильного решения, которое устроило бы всех. Читателю остается наблюдать за этим бесконечным кругом жизни, делая какие-то свои пометки на полях.

Эта история приглашает к разговору, к диалогу и обсуждению. Уж очень много поднято тут вопросов. Казалось бы, мизерный объем, но Лия Симонова успела набросать великое множество: и тех, что касаются человеческого измерения, и тех, что касаются системы, и тех, что выходят за все эти границы. Но и тут дискуссия не предполагает решения для них – вот тех людей, что барахтаются с «сухими глазами» живя свои жизни, делая свои работы, думая тяжкие думы. И над всем витает образ круга – символичный и вечный с прекрасной метафорой-объяснением: когда что-то значимое старое умирает, на его месте образуется круг, в котором будут какое-то время хороводить участники. И не всем дано покинуть его пределы.

#ностальгия, #ретроспектива

Главное впечатление от книги - публицистичность и манифестальность. Манифест за всё хорошее и против всего плохого в позднесоветской школе. Отсюда и очень сильная ходульность, надуманность, некая противоестественность, хотя персонажи-школьники, неправдоподобно начитанные, ведут себя в соответствии с возрастом. Книга в духе того времени: слишком складные для подростков рассуждения, слишком раздумывающие взрослые, мягко говоря, странная авторская позиция. Книга явно не для детей написана, хоть и о них, хоть и была издана двадцать лет назад в серии "Любимые книги девочек".

В образцово показательной , - или в образцово-показушной, как съехидничала одна из учениц, - школе появляется новый директор, Надежда Васильевна и сразу погружается в водоворот разборок девятого "а"  то с физичкой Ольгой, некомпетентной панибратствующей ябедой, то друг с другом. После свержения Ольги классное руководство берёт  такой же молодой, близкий молодёжи (тоже панибратствующий, но не столь явно, и не ябеда-корябеда) и более компетентный историк Анатолий. Его специальность символична: много на страницах "Круга" разговоров об истории, о тяжком советском прошлом, от которого надо отходить. И если понять потворство молодого учителя можно, - молодой, разница в возрасте с учениками не самая солидная, поддался соблазну, - то понять директора я не могу. Над ней нет никакого надзора со стороны отделов образования и прочих вышестоящих организаций? Её потворство ученикам непозволительно; оно сокрушительно ударит по школе. Но директор выслушивает взбунтовавшихся школьников, спорит с абсолютно адекватной завучем, которая правильно говорит о границах: школьники должны посещать уроки, выполнять задания и уважительно вести себя по отношению к учителям. Но и автором завуч осуждается: нечуткий сухарь, обломок авторитарной педагогики из прошлых времён. Хотя я так и не поняла, что завуч делает не так?

Дети ведут себя в соответствии со своим возрастом. Многих удивляет: как такие начитанные дети, строящие художественные тексты, словно профессиональные журналисты, могут так эгоистично, бестолково, непродуманно поступать? Да потому, что пусть они хоть всю Ленинку дважды перечитают, они дети! И в свои шестнадцать они не смогут вести себя, как в тридцать шесть. Они эгоистичны, жестоки, мелочно-подленьки и порывисты. Беда в том, что директор и классный руководитель не прислушиваются к этим детям, - это как раз и стоит делать, - а бегут выполнять все их капризы, не осаживают. Но это преподносится как что-то прогрессивное, гуманное.

На самом же деле здесь самое обычное кипение гормонов в шестнадцатилетних, пусть и очень начитанных в их элитной школе, организмах, талантливо управляемое щедро одарённым юным организатором - Веней Прибаукиным, новеньким с московских улиц. Он не такой, как они, грамотные, не по годам развитые интеллектуально дети из неплохих семей; пока они учились и читали книжки, Веня постигал уличную школу жизни. Эта уличная школа позволяет ему быстро захватить авторитет в неспокойном классе с помощью фальшивой пощёчины подлой физичке. Слабые места одноклассников словно на ладони у Веньки, и все эти ребята так тщеславны - этим можно легко и грамотно воспользоваться. Футбольному фанату Веньке противостоит властолюбивая Оля Киссицкая - девочка из чиновной семьи, достаточно высокомерная, хотя не самая умная и не самая талантливая, но очень самолюбивая. Авторские симпатии явно не на стороне Киссицкой, и мрачных красок, и грубых мазков Симонова не жалеет; гопник Прибаукин, по авторскому мнению, и более прав, и более справедлив. И то, что сотворил Прибаукин с Киссицкой в конце, предстаёт словно заслуженным ею, хотя это чрезмерная жестокость. Мягко говоря.

Среди школьной толпы нет правых, все виноваты, если не считать, пожалуй, Алёшу Столбова, чьё видение мира ближе к справедливости и взрослости, и Юстину Тесли, которой жестокость разборок в классе не импонировала, была чужда. Юстине вообще не нужна была никакая сомнительная правда, ей, недолюбленной дома, нужна была любовь. Венька, заметив эту дружелюбную, добрую девушку, заставил её поверить в свои чувства и влюбил в себя - потому что она выделялась из толпы добротой, дружелюбием, спокойствием, чуткостью. Но Олеся Дубинина, первая красавица класса, по-настоящему захватила его сердце, и Юстина, ставшая ненужной, была выброшена, как использованная салфетка. Ради Олеси, такой же самолюбивой и жестокой

Венька готов на всё. Использованную и ненужную Юстину он готов даже ударить. И вот эту девчонку очень жаль, пусть она в конце своей pov ведёт себя плохо

Дома никакой любви, - её просто не замечают, - в школе не дают покоя одноклассники, и парень подло разбил сердце.

У меня сложилось впечатление, что автор всё же на стороне детей, пригнанных в палату Киссицкой учителями, постоявших около неё с пустыми глазами и ушедших. Как будто они правы, как будто гаденькая Оля Киссицкая получила ровно столько, сколько заслуживала,  бунт школьников полностью оправдан и необходим, а директриса и историк ведут себя правильно. Но порочный круг не разорвался - он вывернулся наизнанку, и только. Всё те же беды внутри детского коллектива, взрослые из жёсткого давления бросились в панибратство, потворствуя детям. По крайней мере, в повести "Круг".

Книга понравилась, хотя в начале меня раздражал сухой стиль повествования автора. Меня эта книга начала заинтересовывать с середины, но именно в конце я поняла ее. Эта одна из лучших книг о детской жестокости, на мой взгляд. Конечно, дети не доказывают свою точку зрения цитатами Сократа или Цицерона и дети не настолько жестокие, как это показано в книге . В этом произведении дети этакие правдорубы, которые неподаются влиянию взрослых и прочее. Мне кажется, слишком уж утрированы персонажи, но типажи отлично переданы автором. В этой книге много простых истин, которые мы часто забываем. Хотелось бы найти похожую книгу, всегда интересно почитать о школе, подростках и узнать, как нас видят взрослые. (Мне 14 лет.)

Школа в период перестройки - сцена, на которой происходят события книги. Школьники здесь уже достаточно взрослые, готовятся для поступления в университеты. И все было бы безоблачно, но у них возникает куча проблем: источниками становятся семья, любимые люди, преподаватели в школе, друзья. У уже почти взрослых детей были разные исходные точки. Не всем так повезло с родителями, чтобы жить во Франции, у кого-то они были поначалу простыми рабочими, у кого-то - работники театра и кино. Окей, есть Холодова - Сократ, которая показывается нам умной, начитанной, целеустремленной. Как она, цитируя работы мыслителей веков прошлых и нынешнего, сама ведет себя так жестко по отношению к директору? Заветы Макаренко, который также упоминался в книге, точно не говорят: руби с плеча этого директора, если у тебя не получилось с предыдущим. Казалось бы, раз ты умная деваха, то протяни руку и пойми, что директор новый и что-то хочет изменить, но сомневается, как это сделать. Ну так и помоги, начитанное создание! То, что убило во мне восприятие всей книги - это поступок с Киссецкой. И пусть событие X занимает 6 строчек, не понимаю и всячески отрицаю необходимость его упоминания.

Перечитывала повесть 2 раза,с временными промежутками в лет 6-7. Перечитывая второй раз,находила что-то новое,что скрылось в прошлом прочтении,и каждый раз задумывалась почему кто-то поступил так,а кто-то по-другому. В повести всегда появляются напряженные моменты,в отношениях между учениками и учителями,учениками и их родителями,и между самими подростками,в их отношениях есть это напряжение... Каждый из героев личность,который знает о своих правах,который искренне желает,чтобы было лучше,каждый к чему-то стремится,и желает быть услышанным... Если сравнивать классы,где училась я( а их было 2, с 1 по 9,и с 10 по 11 в другой школе),с тем классом,что описывается вб повести,то к сожалению ничего общего я не найду. Да,кто-то был умнее и сообразительней остальных,кто-то симпатичнее,кто-то побогаче... Но во всем видется желание лишь что-то сделать для себя, не видя ничего вокруг. Придти посидеть и уйти домой. А здесь личности... И порой,чтобы что-то доказать,приходится идти на крайние меры..

Извечная проблема Отцов и детей. Взрослые не могут и не хотят понять детей, а дети не понимают и не хотят понять взрослых. Конфликты в школах между учителями и учениками конечно бывают возникают, но чтобы как тут, так по-хамски ученики относились к учителям трудно представить. Особенно если учесть, что школа элитная. Да и как это возможно, что даже родители не могут найти управу на своих детей. Что в дальнейшем вырастет из этих озлобленных и жестоких детей. Ученики своими разговорами и высказываниями больше похожи на переростков ПТУшников, чем на школьников элитной школы. В книге раскрывается каждый персонаж, каждый характер учеников и учителей. В книге мне больше понравилась любовная линия, первая влюбленность, юношеские терзания, разочарование. В целом книга интересная, но перечитывать точно не буду.

Если вы поищете аннотации о "Круге" в интернете, то не найдёте ничего вразумительного, только общие фразы, вроде: "Книга о взрослении и школьной жизни подростков, об их отношениях с окружающими людьми". И ни слова о сюжете. И правильно: сюжета-то нет. Книга без начала и конца, просто вырванный кусок жизни - и больше ничего. Я так и не смогла понять, что с "Кругом" не так. То ли книга очень пропагандистская, то ли просто странная. Действие происходит в советской школе перед самой перестройкой. Директор умеет только со страдальческим видом рассказывать притчи на любой случай жизни. Главные действующие лица, старшеклассники, вроде бы и интересуются нормальными для своего возраста вещами - отношениями и тусовками - но это всё у них как бы на втором плане. А на первом - длинные обсуждения извечных вопросов о смысле жизни, вере, философии и устройстве общества. Их десятистраничные дискуссии происходят примерно так: "... - А я хочу во всех идеалах разобраться сама, понимаешь - сама! Партия осудила Сталина, потом осудила тех, кто его осудил, потом... Я не хочу, не хочу и не буду выдавать готовые идеалы и цели за свои собственные. Это безнравственно. Я должна обрести веру или... Ты можешь сказать, во что веришь?

• Я - в справедливость.
• А ты?
• Я верю в разум и, пожалуй, в добро.
• Сократ тоже верил в разум. Даже в высший разум. Он бродил по улицам Афин, этакий добродушный остряк. Кстати, ищущий истину в справедливом споре. Он учил людей, как жить нравственно и справедливо, как правильно устроить жизнь. Только его остроумие и его искания мало кому нравились. Аристократы считали его развязным, а демократы видели в нём своего разоблачителя. И Сократа, с его верой в высшую справедливость и в высший разум и некую всеобщую целесообразность, осудили на смерть".