Картина четвертая
Терраса перед выходом из подземелья. Появляются Голо и Пелеас.
Пелеас. А! Наконец-то я могу дышать!.. Мне стало дурно в этом подземелье, я чуть не упал… Там влажный и тяжелый воздух, словно испарения свинца, и сумрак густой, словно отравленное тесто… А теперь – весь воздух целого моря!.. Веет свежий ветер над зыбью маленьких зеленоватых волн, свежий, как только что распустившийся листок!.. Ах! Цветы у подножия террасы политы, и запах зелени и влажных роз подымается к нам… Вероятно, теперь около полудня, потому что розы уже в тени башни… Да, полдень: я слышу, как звонят колокола и как дети бегут на берег купаться… Я и не подозревал, что мы так долго оставались в подземелье.
Голо. Мы сошли туда около одиннадцати…
Пелеас. Раньше. Наверное, раньше. Я слышал, как било половину одиннадцатого.
Голо. Да, было половина или без четверти одиннадцать.
Пелеас. Все окна в замке открыты. Сегодня будет нестерпимо жарко… А вот наша мать и Мелисанда у окна в башне…
Голо. Да, они пришли туда, где тень… Кстати, о Мелисанде. Я слышал, что произошло и что было сказано вчера вечером. Я хорошо знаю, что это детские шалости, но пусть они не повторяются. Мелисанда очень молода и очень впечатлительна: надо беречь ее, тем более что она, может быть, беременна… Она очень нежна, она еще совсем девочка; малейшее волнение может повести к несчастью. Уже не в первый раз я замечаю, что между вами может что-то быть… Ты старше… Довольно того, что я тебе это сказал… Избегай ее по возможности, но, конечно, не подчеркивая этого… Что это там, на дороге из лесу?
Пелеас. Это стада угоняют в город…
Голо. Они плачут, как заблудившиеся дети, словно они уже предчувствуют нож мясника… Какой прекрасный день! Какой удивительный день для жатвы!..
Уходят.