XIII
Уж как хорошо оделась в тот день панночка! А старуха нахмурится да все ворчит:
– На что это нам голь негодная понадобилась?
Панночка как будто тех слов и не слышит, а старуха на нас злобу свою вымещает.
Приехали полковые, а лекаря с ними нет.
– Благодарит, говорят, за внимание, да не имеет свободного времени ни минуты: больных у него много; он их лечит.
– И не принуждайте его, – говорит старуха, – пускай себе их лечит с богом!
Панночка только покраснела и губы закусила.
Досталось нам, когда гостей проводили! За все нам пришлось тогда вытерпеть.
В ту же самую неделю заболела панночка. Охает, стонет, кричит. Старуха испугалась, плачет, шлет за лекарем. Полковой лекарь, говорят, знаток своего дела, да и живет ближе других. Послали за ним.
А тем временем панночка оделась понаряднее, легла в постель и лежит как писаная, дожидается.
Приехал лекарь, посмотрел, расспросил, а она-то, она… и головку клонит, и говорит нараспев. Побыл с час лекарь, да и уехал.
– Завтра, – говорит, – навещу.
Старуха стала расспрашивать внучку, а внучка задумалась и только головою кивает на вопросы.
А когда старуха ее спросила: «Что, каков лекарь? Как тебе он показался?», она вся встрепенулась: «Гордый, говорит, такой, словно пан высокородный. И что он о себе воображает?»
Лечил, лечил ее, бедняжка лекарь, да и влюбился в нее. Полюбила его и панночка. Скоро почуяли панычи, в какую сторону ветер потянул, сразу поняли, что это все значит, да и отшатнулись прочь. Старая пани только что головою об стену не бьется, да уж ничего сделать не может.
– Если вы, бабушка, мне препятствовать станете, то я умру. Не говорите мне ничего, не отговаривайте меня; сжальтесь надо мною!
Старуха оставит ее в покое, а сама все стонет.