XXVIII
Пошла я за старушкой, через двор, в хату.
– Вот, привела вам девушку, – говорит старуха, войдя в хату.
А в хате за столом сидит между другими Назар черноволосый и молодица хорошенькая, его жена, тут же. В печи пышет полымя, как в горниле; весело отсвечиваются белые стены, и божничок светится, завешенный шитым полотенцем, сухими цветами и травами разубранный. На полках мисы, миски и мисочки, зеленые, красные и желтые, словно драгоценные каменья красуются. И все в этой хате было весело, опрятно, все так и лоснилось: и связка мягкого льну на жерди, и черный кожух на деревянном колку, и плетеная люлька с ребенком.
– Просим до гурту, – говорят мне с приветом и поклонами.
– А может быть, со мною рядом такая королева сядет, а? – промолвил Назар.
– А разве вы самый красивый, дядя? – спрашиваю я его.
Глянула я кругом, ан тот парубок уж тут – смотрит на меня из угла… даже жарко мне сделалось.
– А то небось нет? – промолвил Назар. – Всмотрись ты в меня хорошенько: уж на что я хорош, на что пригож!
– Разве в потемках! – весело возразила молодица.
Славная была та бабенка, звали ее Катрей: белокурая, немножко курносая, глазки голубые, светленькие, а сама кругленькая, свеженькая, как яблочко, в красном очипке. Смешливая она была, на словах бойкая, а уж какая проворная: и говорит, и работает, и ребенка качает, и все разом; то у стола ее шитые рукава мелькают, то возле печки ее перстни поблескивают.
– Ну, ну! – говорит Назар. – Когда бы не галушки, я бы тебе отпел.
А тут как раз Катря поставила на стол миску с галушками.
Назар мигнул мне:
– Не грех тому хорошо поужинать, кто не обедал!