XXXI. Проводы
– Ура! Победа! Жив! – радостно закричал Брыков, вбегая в гостиную Виолы.
Был еще ранний час, и молодая прелестница только что встала с постели. Она выбежала из спальни в распашном капоте и ухватив Брыкова за борт камзола, спросила:
– Что случилось? Дуня говорила, что тебя к царю увезли. Я так напугалась! Ну, что же вышло?
– Все! Полная удача! – И Брыков торопливо рассказал все происшедшее с ним.
Виола запрыгала и захлопала в ладоши.
– Как твоя невеста обрадуется! – были первые ее слова. Брыкова тронула ее неподдельная радость.
– Милая Виола, – сказал он, беря ее руку, – ты оказала мне самое дружеское участке. В первый день ты спасла меня от беды. Когда мне некуда было деться, ты приютила меня. Чем я отблагодарю тебя?
Виола дружески взглянула на него, и ее лицо стало серьезно.
– Чем? вспоминай обо мне, как о девушке, а не как о прелестнице, – тихо сказала она, – поклонись от меня твоей невесте и… и все!
– Нет, – горячо ответил ей Брыков. – Сделай, как я скажу. Брось здесь все это и уезжай со мной. Я дам тебе домик, земли, слуг, и ты будешь всегда вместе с нами.
Она покачала головой.
– Нет, я привыкла к этому шуму. Может быть, потом, под старость… а теперь… – И она по – прежнему тряхнула ухарски головой. – Задай на прощание пир! Зови всех, кого знаешь, а я позову своих подруг, и мы проводим тебя!
– Хорошо! – весело согласился Брыков, и они разошлись до вечера.
Семен Павлович тотчас отдал приказ Сидору собираться.
– Чтобы в утро и выехать! – сказал он. – Поедем вместе к Башилову, и ты возьми оттуда коляску, а потом собирай вещи!
– Мигом, батюшка! – оживился Сидор. – Глазом не моргнешь! Уж так‑то ли я рад, так‑то ли я рад!
– Чему?
– А всему, батюшка: и что твое дело государь порешил, и что братца твоего покараешь, и что из города этого едем!
– А что? Не понравился?
– И – и, чисто басурманский город! Только и святости, что Спаситель.
– Ну, едем! – И Брыков, взяв извозчика, покатил к Башилову.
Последний только что вернулся с учения и жадно поглощал обед, состоявший из овсяной похлебки.
– А! Друг! – закричал он, увидев Брыкова. – Пошли‑ка за» ерофеичем»! Вчера вдребезги продулся! Что ты радостный такой?
– В Москву уезжаю! Государь вернул мне жизнь!
– Ура! – заорал Башилов, бросаясь ему на шею. – Я, брат, говорил тебе! У нас государь – во – о! – И он поднял вверх палец. – Посылай тогда еще за шампанским.
– Можно! – сказал Семен Павлович, вынимая кошелек.
– Ивашка! – закричал Башилов и, когда денщик выскочил из‑за перегородки, начал распоряжаться: – Вот пойдешь и купишь…
– И потом, – прибавил от себя Брыков, – помоги моему Сидору снарядить коляску!
Ивашка вопросительно взглянул на своего барина.
– Лети в лавки! – крикнул на него Башилов и, когда Ивашка действительно вылетел, сказал Брыкову с виноватой улыбкой: – Коляски‑то, Сеня, нет!
– Нет? Где же она?
– Продал, – ответил Башилов и стал оправдываться: – Видишь ли, тут в Саратов Фирсов ехал, увидел коляску и говорит: «Твоя коляска?«Я и бухни: «Моя!«А потом уж совестно отречься, он и уговорил продать! Да ты не беспокойся, – поспешно добавил он, – я тебе за нее все выплачу. Вот отыграюсь и тебе сейчас же!
– Брось! – остановил его Брыков. – Это пустое! А отыгрываться приходи сегодня к Виоле. Я там отвальную делаю: да зови всех, кого захочешь, из приятелей!
– Друг! – закричал Башилов, обнимая и тиская Брыкова. – Вот спасибо! Вот обрадовал! Вот товарищ!
В это время Ивашка принес покупки. Семен Павлович вышел в сени и сказал Сидору:
– Вернись домой: коляски нет. Закажи на почте бричку на завтра и укладывайся!..
– А коляска где же?
– Ну, это уж не твое дело. Иди!
– Сеня, – позвал его Башилов, – я наливаю! Пьем!
– Пьем! – весело сказал Брыков, входя назад, и взял стакан в руки.
Башилов ловким ударом сбил горлышко у бутылки и стал наливать стаканы.
Виола созвала своих подруг. Башилов привел приятелей, и вечер удался на славу. Офицеры пили за здоровье Брыкова и его невесты, Башилов кричал» ура!», а Виола смеялась и хлопала в ладоши.
– Я предлагаю выпить за здоровье императора! – сказал Брыков. – Его обращение со мною никогда не изгладится в моей памяти.
– Ура! – закричали все и дружно выпили.
– Его знать надо! – убежденно сказал Башилов. – Отчего гатчинцы за него хоть на смерть? Оттого, что знают! А питерские белоручки, понятно не любят его. Им не по душе такая строгость!
– Тсс! – крикнула Виола. – Пить, любить и счастье пытать, а об этих материях – ни слова!
– И то! – захохотал Башилов. – То ли дело экарте! Господа, я закладываю пятьдесят рублей!
– По банку! – сказал Греков, подходя к столу. Игра началась.
Брыков не принимал участия в игре и думал о той минуте, когда он вернется в Москву, увидит своих друзей и… Машу. Его лицо вспыхивало, губы улыбались.
– Барин! К вам! – испуганно сказал Сидор, подходя к Брыкову.
Семен Павлович невольно побледнел и вышел в сени. Там стоял фельдъегерь.
– От его превосходительства! – сказал он, подавая Брыкову пакет.
Семен Павлович поспешно вскрыл его. Там оказались: патент на чин майора, рескрипт государя и письмо Обрезкова, в котором он поздравлял Брыкова с царской милостью и прибавлял, что указ об отставке будет завтра и что ему было бы полезнее завтра же и оставить столицу. Брыков кивнул головой, решив, что так и сделает, и спросил своего слугу:
– Сидор, когда будут лошади?
– К пяти утра!
– Отлично!
Семен Павлович вернулся к гостям. Виола подошла к нему и сказала:
– Мы все тебя до заставы проводим. Тройки заказаны!