XXVI. Сон в руку
Погруженный в печальное раздумье, Семен Павлович сидел в аглицком трактире, безучастно смотря на игравших на бильярде, как вдруг услышал над собою оклик: «А, мой счастливый партнер!» – и увидел стройного офицера конного полка. Он вспомнил, что против него он играл так счастливо у Грекова, и радушно поздоровался с ним.
– Левитицкий! – назвал себя офицер. – А вы, кажется, Брыков и считаетесь умерш…
Семен Павлович рукой остановил его на полуслове и горько улыбнулся.
– Да, – ответил он, – считаюсь и, кажется, не выберусь из этого проклятого счета.
– Э, что вы горюете! Вам везет! Ну да, ну да!.. В карты обыграли. Виолу похитили и вдобавок ускользнули, а мы все, как куры в ощип!.. Ха – ха – ха! Кстати, вы обедали?
– Нет!
– Отлично, пообедаем вместе. Я вижу, вам необходимо рассеяться, и я развлеку вас. Петр, – крикнул Левитицкий лакею, – два обеда. – И заговорил снова: – Здесь отлично кормят и дешево. Посидим здесь, разопьем бутылочку и проедем с вами в манеж» Магия».
– Это еще что?
– Сюда всего на неделю приехал Петр Магия, замечательный ездок; он показывает такие экзерсиции. Чудеса!..
Брыков совершенно не знал, куда девать свое время, и согласился провести его с Левитицким.
– Будете довольны, – сказал офицер, – а потом, если захотите, к одной прелестнице поедем. У нее и карты…
– Ну, этого я не сделаю. Для меня это очень опасно. Ведь я хлопотать приехал, а не шалить.
– Ах, да! – припомнил офицер и прибавил: – А жаль!
Лакей подал обед, и они оба стали есть, на время прервав беседу. Голодному Брыкову показалось все очень вкусным; он похвалил, офицер кивнул в знак согласия и прибавил:
– При этом дешево! Государь следит решительно за всем и, узнав, что здесь обедают офицеры, пожелал узнать и цены. Обеды были по рублю, но он приказал давать их по полтине! Теперь выпьем?
Брыков позвал лакея потребовал шампанского. Левитицкий говорил без устали, и Семен Павлович был доволен этим: его собеседник не заставлял его даже отвечать и не мешал ему думать о своих неудачах.
– Я уверен, что ваше дело увенчается успехом! – говорил Левитицкий, переходя с одного предмета на другой. – Надо только повидать государя. Нет справедливее его человека. Могу вас уверить в этом! Недавно он разбранил у нас хорошего офицера; кричал на него, топал за то, что тот опоздал на учение, а потом спрашивает: почему? Тот говорит: «Матушка померла», – и заплакал. Так что же вышло? Государь у этого офицера сам прощения просил да еще отпуск и денег дал. «Ты бы, – говорит, – сразу так и сказал!«А то еще недавно: есть у нас один пьяница, а служака хороший. Напился он и шарф потерял, а государь видел. «Где шарф?» – говорит, а тот: «Была бы, – говорит, – голова на плечах да шпага, а офицера и без шарфа узнают!«Ну, скажите, с кем так можно было говорить? Нет, государь решит ваше дело! А вы не видели экзерсисов на лошади? Совсем? Удивительное искусство! Там девица одна, Эльза, – что она делает! – И Левитицкий поднял вверх руки. – Вы вот что, как дело выиграете, возьмите, да к нам в Питер! Право, у нас веселье! Вот скоро опера приедет. Опять фокусники в иной раз, всегда балаганы, горы, карусель!.. И женщины, карты…
– Я женюсь! – с улыбкой ответил Брыков.
– Тогда с женою! Однако, пора! Мы, знаете, с вами пешком для моциона! Идемте! Это, знаете, между Обуховским и Семеновским мостами. Близехонько! Ну – с!
Они расплатились и вышли. Сумерки уже сгущались, и они осторожно стали пробираться через грязную площадь, а потом пошли по нынешней Гороховой улице к Семеновскому мосту.
– Да – с! – говорил Левитицкий, очевидно горячий приверженец государя. – Справедливее, лучше его трудно и найти! Правда, он горяч, но его и раздражают так часто! А как он прост с нами! Вы не бойтесь и прямо ловите его где‑нибудь, просто за фалды!.. А вон и манеж! Видите, огни!..
Брыков взглянул и увидел невдалеке серое деревянное здание, на котором развевались флаги и у дверей которого горели разноцветные фонари. По улице к этому зданию катились экипажи и шли толпою разные люди.
– Мы возьмем места первого ряда, – сказал Левитицкий. – Все отлично видно и тут же рядом конюшни! Пойдем!
И они вошли.
Манеж занял Брыкова. В ярко освещенном зале, посреди которого находилась круглая, посыпанная песком арена, в креслах, в ложах и на скамейках сидели зрители. В ложах виднелось немало красивых женщин в декольте, в высоких прическах. В креслах сидели военные и статские. Левитицкий знал почти всех я говорил Брыкову:
– Вот Зубов – младший. Вот Орловы! Вот известная прелестница Аринушка. Была шуваловская, теперь Орлов держит!.. Тсс!.. Смотрите!
Заиграла музыка, и началось представление. Берейтор Петр Магия показывал действительно удивительные вещи, и все дружно хлопали ему. Иной и на полу не будет так ловок и увертлив, как Магия на спине скачущей лошади. Потом его сменила девица Эльза, тоже на лошади. Она прыгала через куски холста, через обручи, соскакивала наземь и снова впрыгивала на спину мчавшейся в галопе лошади. Ей хлопали, кричали» браво», а Аринушка кинула ей на арену вязаный кошелек с деньгами.
Представление окончилось. Петр Магия вышел на арену, поклонился, поблагодарил всех и объявил, что пробудет еще три дня и надеется, что почтенная публика не забудет его. Все двинулись к выходу.
– Ну, к прелестницам? – сказал Левитицкий.
– О, нет! Я домой! – ответил Брыков.
– Тогда прощайте!
Они пожали друг другу руки и разошлись в разные стороны. Брыков опустил голову и пошел, не разбирая дороги. Была уже ночь; чистое небо было усеяно звездами, месяц показал свой серебряный серп. Идти было легко и приятно. Легкий мороз сковал грязь.
Семен Павлович прошел с четверть часа и остановился, чтобы определить дорогу, огляделся и вздрогнул. Что за чудо? Он попал в местность, совершенно схожую с виденной им во сне. Вот и забор, выходящий углом, и те же домишки, и так же светит луна… Чу, голоса! Брыков так же, как и во сне, быстро прыгнул в сторону и стал за забором. Случайно раздавшиеся голоса смолкли, и кругом стало тихо. Семен Павлович хотел уже выйти, но услышал быстрые шаги по замерзшей земле; он выглянул и снова вздрогнул.
По улице, надвинув шляпу и завернувшись в шинель, шел господин. Брыков уже знал, что будет дальше, и приготовился к борьбе. И правда, все случилось, как предсказал ему вещий сон. Из‑за угла вдруг выскочили двое и кинулись на путника, тот закричал и стал защищаться. Семен Павлович выскочил из засады и кинулся ему на помощь.
– Бейте одного! Я – другого! – закричал он.
Воры оставили господина и трусливо бросились бежать в разные стороны. Господин поспешно подошел к Брыкову и протянул ему руку.
– Благодарю вас! – сказал он. – Вы спасли мне жизнь! Позвольте узнать ваше имя!
Семен Павлович смутился и тихо ответил:
– Я – Брыков, но сейчас не имею имени, потому что считаюсь покойником.
– Как? – воскликнул прохожий. – Вы должны мне рассказать все! Я чувствую, у вас есть какая‑то печаль, и – если я в силах, – клянусь, я помогу вам!
Брыков горячо пожал ему руку и вздохнул.
– Мне может помочь только государь!
– Ну, государя могут попросить… – сказал прохожий, улыбнувшись. – Расскажите же мне все и проводите до Фонтанной. Там я уже найду дорогу.
Брыков взглянул на него, увидел совсем молодое красивое лицо и, сразу почувствовав к нему доверие, стал рассказывать свою печальную историю. Они дошли до Фонтанной. Спасенный Брыковым остановился, пожал ему крепко руку и сказал:
– Мне очень жалко вас, и я помогу вам. За свое спасение я уже обязан употребить все свои силы, но теперь постараюсь вдвойне. Приходите ко мне завтра. Я живу на Миллионной. Моя фамилия Рибопьер!