XVII. Кутеж и похмелье
– Славные ребята, – говорил по дороге Башилов, – только прижимистый народ. Ах, да вот увидишь!
– А далеко это? – спросил Семен Павлович, чувствуя уже некоторую усталость.
– Близко! Почти рукой подать! Сейчас по Фонтанной и к Обуховскому мосту.
– Берегись! – раздалось вдруг над их ухом, и Брыков едва успел посторониться, как мимо них промчалась линейка, в ней сидел какой‑то военный.
– Ишь, каналья! – проворчал Башилов.
– Кто это?
– Чулков! – ответил Башилов. – Вроде как полицеймейстер. Все знает!.. Недавно один офицер у нас подпил, да и начал хвастать, что государь его адъютантом сделает. И что же? На другой день в приказе: за хвастовство на две недели на гауптвахту! Вот и про тебя вскоре узнает!
– Я ведь не по своему виду. Я – как дворовый Ермолина!
– Фью! – свистнул Башилов. – Смотри, не влетел бы! Тогда и я с тобой!..
– Да ведь по моему виду совсем нельзя. Суди сам: выбывший из полка за смертью! Никто не поверит, что это и есть я!
– Да! Но всячески плохо. Надо начинать хлопотать скорее. Ну, вот и пришли!..
Башилов вошел на крыльцо каменного двухэтажного дома, поднялся по лестнице и позвонил.
В трех комнатах среди дыма от трубок толпился народ.
– А, Башилов! – воскликнул стройный, высокий офицер.
– Я! И привел к тебе своего друга из Москвы. Бывший поручик Нижегородского драгунского полка Семен Павлович Брыков.
– Очень приятно! Господа, еще партнер! Знакомьтесь!
Брыков почувствовал себя своим в холостяцкой компании и скоро успел перезнакомиться со всеми. В одной комнате компания гостей пила и ела, в другой за тремя ломберными столами шла игра, в третьей Брыков увидел трех женщин, декольтированных, с огромными, как башни, прическами. Они жеманились и звонко смеялись, поминутно чокаясь с офицерами бокалами.
– Наши красавицы! – сказал хозяин Брыкову. – Это – Нинетта, это – Виола, а это – просто Маша!
– По – нашему, по – московскому, – сказал Брыков, запросто здороваясь с женщинами, – Анюта, Феня да Маша!
– Фи! Феня! – ответила, вспыхнув, хорошенькая брюнетка.
– Что же, Феня, может быть, во сто крат красивее Клеопатры!
– Вы военный?
– Был!
– Отчего же перестали? Не нравится?
– Нет! Пришлось выйти, – сказал Брыков, покачав головой.
Сидевшие подле него офицеры окинули его подозрительным взглядом.
Семен Павлович понял их взгляды и вспыхнул.
– Случилась престранная история, – сказал он и тут же рассказал все происшедшее с ним.
– Как? – произнес Башуцкий. – Выходит, вы теперь…
– Живой мертвец! – ответил Брыков со смехом.
– Ай! Какой ужас! – воскликнула рыженькая Анюта.
– Глупая! – сказала Маша. – Ведь это только по бумагам.
– Мне вас жалко, – шепнула Брыкову Виола, пожимая ему руку, и он благодарно кивнул ей головой.
– Господа, игра начинается! Пожалуйста! – провозгласил хозяин, обходя комнаты.
– Все устроил? – спросил Башуцкий. – И окна? И Степку послал?
– Все!
– Идемте! – Башуцкий встал и сказал, обращаясь к Семену Павловичу: – У нас, батюшка, здесь столица, особые порядки! Дольше девяти часов сидеть нельзя. Должны огни гасить, а в карты – ни – ни! Вот и делаем: окна занавешиваем так, что ни огонька не видно, и денщиков на дозор посылаем! Идемте!
– Возьми и меня! – сказала Виола. – Тебе, как мертвецу, счастье будет!
– Пойдем! – ответил Семен Павлович.
В комнате метал Вишняков. Громче всех раздавался голос Башилова.
– Что за игра? – подходя к столу, спросил Брыков.
– Экарте! – ответил Башилов и шепнул: – Дай десять золотых, продулся:
– Играй со мной! – сказал Брыков и, вынув деньги, поставил их на поле.
– Ваша! – через минуту сказал Вишняков.
Брыков беспечно подвинул выигрыш и оставил все деньги на том же месте.
– Ваша! – опять ответил Вишняков.
– Эге! Да ему везет!
– Я говорила! – закричала Виола.
– Ну и я! – сказал Башилов.
– Стой, а я передвину! Хочешь, двигай и ты!
– Нет, я оставлю!
– Ваша! – бледнея объявил банкомет, равнодушно беря ставку Башилова. – Тогда снова – по – банку!.. – сказал Брыков, в то же время задумав: «Выиграю здесь – значит, и дело выиграю!»
– Ваша! – раздался общий крик, и Вишняков бросил карты.
– Выиграю! – радостно сказал Брыков и дал Виоле целую горсть золотых. – Бери! – сказал он тихонько Башилову. – Я дальше играть не буду.
– Полиция! – вдруг закричал, вбегая в комнату, денщик.
Почти тотчас в комнатах погасли все свечи. Началась какая‑то суматоха.
– Бежим! – шепнула Брыкову Виола и потянула его за руку. Он послушно пошел за ней. – Сюда, сюда! Стой! Я найду свою тальму. Ну, вот. Пойдем!
Это все происходило в темноте. Они как будто вышли из комнат, когда до них донесся властный голос:
– Приказываю открыть!
– Теперь бежим! – шепнула Виола.
Они очутились на дворе. Луна ярко светила, и Брыков увидел Зеленую лужайку, низкий забор и за ним сад.
– Ты помоги мне перелезть, – сказала девушка, – а потом в сам.
Брыкову стало смешно. Он, без шинели и шляпы, в одном фраке, пересаживал через забор красавицу в кружевной тальме. Но тут же он вспомнил, что может быть схвачен полицией, и, почти перебросив через забор Виолу, сам в один миг очутился на его гребне и спустился в какой‑то сад.
– Это – сад графа Юсупова! – сказала Виола. – Мы потихоньку проберемся, тут есть лазейка, вылезем, и ко мне домой! Бедный, ты даже без шляпы! А деньги взял?
– Взял!
– Ну, и отлично! – И Виола вздохнула. – Я завтра пошлю Катю и все купим. Лезь!
И они пролезли в узкую щель в частоколе.
– Откуда ты знаешь тут все эти ходы?
– Я? – просто ответила Виола. – Я была у графа дворовой! – И, идя по узенькому проулку, она рассказала Брыкову свою историю.
Она была дворовой графа Юсупова и обучалась для сцены танцам. В балете» Амур на ловле» ее увидел богатый подрядчик Семенов и выкупил на волю. Она жила с ним три года, пока он не умер от паралича. Покровителя не было, и она стала прелестницей. Офицеры Семеновского полка все ее знают. Она рассказывала свою историю так спокойно и просто, что Брыкову стало даже весело с ней.
Когда он проснулся рано утром, первой его мыслью было идти домой.
– Выпей кофе! – сказала ему девушка. – Я послала Катю за вещами и заодно узнать, что вчера было. Да вот и она! Ну, принесла? Что там?
В комнату вошла хорошенькая горничная с плутоватым лицом.
– Все сделала, – ответила она, – а потом и туды сбегала. Степа все рассказал. Беда! Сам Чулков наехал, потом плац – майора вызвал. Всех на гауптвахту взяли!
– Ай! Ай! Ай! А Машу и Нюшу? – И их увели!
Девушка всплеснула руками.
– Вот им беда будет! Государь их вон вышлет.
– А государю‑то что за дело?
– Ах, ты не знаешь! Государю обо всем докладывают!
Брыков широко перекрестился и встал.
– Чего ты это?
– Я подумал, что было бы, если бы я попался! – сказал он и прибавил: – Спасибо тебе! Вот, сколько могу! – Он опустил в карман руку и вытащил горсть золотых монет. – Возьми!
– Не забывай меня! – ласково сказала ему девушка. – Может, я и пригожусь тебе!
Брыков благодарно кивнул ей, надел на себя какую‑то старую фризовую шинель, высокую шляпу и вышел от гостеприимной девушки. Он шел, не зная дороги, пока не встретил извозчика, и тотчас сел на линейку. Извозчик потрусил мелкой рысью, и Брыков, подпрыгивая на каждом ухабе, думал: «Нет, от этого Башилова и его компании подальше. Еще не на такую историю напорешься. Спасибо этой Фене, а то если бы попался, так, пожалуй, и всему делу конец бы… сразу!..»