V
Ночь была душна для слуг, дремавших у входа во Флорову спальню. Один Лука оставался при господине, немой и преданный. Долгое время были слышны только шаги ходившего взад и вперед Эмилия. Под утро забылись слуги тонким сном предрассветным. Вдруг воздух разрезан был воплем, не похожим на человеческий голос. Казалось, неземное что-то прокричало: «Смерть!», будя раннее эхо.
Помедлив, слуги, стукнувшие в двери, впущены были в покои немым отроком с испуганным до неузнаваемости лицом. «Смерть, смерть!» – твердил он диким, не привыкшим произносить слова голосом. Даже не поразившись звуками немого, слуги ринулись к постели, где, закинув почерневшую голову, недвижимо лежал господин. Лука вернулся, будто к покинутому месту, к кровати Флора, где и склонился на пол, бесшумно и быстро сломившись.
За медиком и управителем быстро сходили, неся зловещую новость.
Немой твердил, не переставая: «Смерть», будто власть звука далась ему снова только для этого, одного этого слова.
Флор лежал, закинув почерневшее лицо и свесив безжизненную руку. Медик, осмотрев тело и за несомненную признав смерть, с удивлением показывал управителю узкий, темный и вздувшийся кровоподтек на шее умершего, объяснить который было ничем невозможно. Единственный свидетель смерти Флора Эмилия, немой Лука, преодолевая божественное косноязычие чудесного страха, дар слова ему вернувшего, говорил:
– Смерть! Смерть! Опять заключен… ходить, ходить: лег на постель, словно утомясь… ни слова мне не сказал; под утро захрипел, беспокоясь; бросился я к нему; взмахнув на меня глазами, завел их, хрипя. Боги! Утро сверкнуло в окно красным. Флор не двигался, почернев…
Забыли Луку в печали и скорбных хлопотах.
Чуть свет на другое утро пробрался босой и оборванный старик, прося видеть Флора, никому не знакомый. Управитель вышел, думая найти какое-либо объяснение смерти господина. Пришелец был упорен и прост на вид. Вокруг лаяли стаей собаки.
– Ты не знал, что господин Флор Эмилий скончался?
– Нет. Все равно. Я исполнял, что мне было приказано.
– Кем?
– Малхом.
– Кто он?
– Теперь – ушедший.
– Он умер?
– Вчера утром был повешен.
– Он знал господина?
– Нет. Он посылал ему, незнакомому, любовь и весть смерти. У вас заговорят немые.
– Говорят уже, – сказал подошедший Лука, склоняясь к грязной руке старика.
– Ты не взглянешь на усопшего?
– К чему? Он очень изменился в лице?
– Очень.
– Того тоже петля изменила. Большой знак имеет на шее…
– Тебе много нужно говорить?
– Нет, я ухожу.
– Я иду с тобой! – сказал Лука ласково незнакомцу. Солнце уже окрасило розой двор, и пронзительно вопли к небу пускали наемные женщины, обнажая исхудалые груди.
1908