Есть наслажденье в бездорожных чащах
Мало что может сравниться в красоте своей с пустынной автострадой в четыре часа утра.
Белые полосы разметки и дорожные знаки раздают сияющие указания с таким же равнодушием к тому, будут ли люди их исполнять, с каким камни Стоунхенджа взирали на судьбы жалких трезвенников, кативших их в телегах через равнину Солсбери.
Вещи остаются.
Люди умирают.
Можно следовать указаниям и предписаниям, которые вам предлагаются, а можно пожертвовать общественными связями и жить такой жизнью, какой велят тебе инстинкты. Как там писал лорд Байрон спустя два года после своего обращения?
Есть наслажденье в бездорожных чащах,
Отрада есть на горной крутизне .
И где-то в той же песни:
О, если б кончить в пустыни свой путь
С одной – прекрасной сердцем и любимой, —
Замкнув навек от ненависти грудь,
Живя одной любовью неделимой.
Одной любовью неделимой. Вот оно, проклятие большинства вампиров. Ищут многого, но по-настоящему жаждут лишь одного.
Нет, говорит себе Уилл, не тебе тягаться с лордом Б.
Хотя Джим Моррисон был весьма к тому близок, признает Уилл, барабаня по рулю в такт «Красотке двадцатого века» (хотя сам он не особо верил в теорию, что Моррисон – это воплощение Байрона в шестидесятых). Да и Хендрикс тоже был неплох. И роллинги – когда вампир еще выступал с ними. И в целом – вся эта кровавая и пропитанная эгоцентризмом рок-тусовка шестидесятых, в которую играл их с Питером отец, когда они были детьми.
Уилл слышит, как двигатель начинает захлебываться, и видит на индикаторе, что топливо почти на нуле. Он сворачивает на круглосуточную заправку и заливает полный бак.
Иногда он платит за бензин, а иногда – нет. Деньги для него ничего не значат. Пожелай он – стал бы миллионером, но что такого он мог бы купить за деньги, что удовлетворит его лучше главного и бесплатного лакомства.
Однако сегодня ему необходим глоток грязного воздуха, так что он несет в кассу свою последнюю двадцатку. (Три ночи назад он был на вечеринке в Манчестере, в баре «Тигр, тигр», где подцепил девчонку с отличной шеей и двумя сотнями фунтов только что из банкомата.)
За стойкой на барном стуле сидит молодой пацан. Он читает журнал «Натс» и не замечает Уилла, пока тот не кладет на стойку свою двадцатку.
– Третья колонка, – говорит Уилл.
– Чего? – переспрашивает пацан. Он вынимает из уха наушник.
Обостренный кровью слух Уилла улавливает быстрый ритм хауса , который слушает кассир, как тайный шум и пульс самой ночи.
– Оплата за третью колонку, – повторяет Уилл.
Парень кивает, не переставая жевать жвачку и тыкая в кнопки кассового аппарата.
– Не хватает, – говорит он.
Уилл молча смотрит на него.
– Двадцать фунтов семь пенсов.
– Прошу прощения?
Пацан чувствует накатывающий страх, но не прислушивается к внутреннему голосу.
– Вы залили чуть больше.
– На семь пенсов.
– Ну да.
– Я залил на целых семь лишних пенсов?
– Ага.
Уилл барабанит пальцем по лицу королевы на банкноте.
– Боюсь, это все, что у меня есть.
– Мы принимаем любые карты. Визу, Мастеркард, Дельту…
– У меня нет карты. Я не пользуюсь картами.
Пацан пожимает плечами.
– С вас двадцать фунтов и семь пенсов, – он закусывает верхнюю губу, чтобы подчеркнуть безапелляционность своего заявления.
Конец ознакомительного фрагмента
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.