Глава 76
Когда Катен и Перпиньян привели герцога в особняк Мартен-Ригала, Виолен уже был женат на Флавии.
Де Шандос хотел, чтобы молодожены немедленно переехали в его дворец, но банкир возразил, что уже довольно поздно, а госпоже маркизе необходимо как следует подготовиться к первой встрече с матерью своего мужа.
Договорились, что герцог приедет за Полем и Флавией завтра в одиннадцать часов утра.
– Ну, что, папочка? – спросила новоиспеченная маркиза, когда счастливый де Шандос уехал. – Убедился, что мой Поль – благородный человек? Он – сын герцога и наследник миллионов. Так что я правильно сделала, выйдя за него замуж!
…Господин Норберт приехал на час раньше, чем было условлено, но в кабинете банкира его уже ждали Мартен-Ригал, Ортебиз, Катен и Виолен.
Флавия вошла следом за герцогом и, затаив дыхание, смотрела, как он пожимал Полю руку и усаживал его рядом с собой.
– Вы были правы, месье Мартен-Ригал, – проговорил де Шандос. – Не надо было вчера везти Поля к герцогине. Стоило мне сказать, что я нашел сына, как ей сразу же стало плохо.
– А как ее светлость чувствует себя сейчас? – осведомился банкир.
– Гораздо лучше. Ей не терпится обнять своего ребенка, – сказал герцог и встал.
– Маркиз Поль, – торжественно произнес Мартен-Ригал, – предложите руку мадам Флавии де Шандос.
Дочь и зять подошли к банкиру.
– Будьте счастливы, дети мои! – растроганно проговорил он и хотел добавить еще что-то, но не успел.
Стена, в которой прежде была потайная дверь, затряслась от мощных ударов лома.
Кто-то разрушал кирпичную кладку, сложенную Маскаро и Бомаршефом!
Мартен-Ригал, Ортебиз и Катен обменялись взглядами, полными отчаяния.
Средь бела дня ломает без спросу чужие стены только тот, у кого есть на это право. Так могут действовать только полицейские, имеющие ордер на арест!
Виолен дрожал всем телом.
Де Шандос не мог понять, что происходит, и растерянно смотрел на банкира.
Флавия обратилась к отцу:
– Папа, почему ты молчишь? Прикажи, чтобы перестали стучать.
– Да-да, – пробормотал он. – Сейчас я пошлю кого-нибудь…
Он нетвердыми шагами подошел к двери, открыл ее – и оцепенел от страха.
За дверью стоял Лекок.
– Мы погибли! – прошептал Ортебиз.
Лицо сыщика выражало то удовлетворение, которое испытывает драматург во время превосходного спектакля, поставленного по его пьесе.
– Я так и думал, господин Мартен-Ригал, что после стука в одну дверь вы сразу же откроете мне другую, – сказал он, входя в кабинет.
За ним следовали полицейские во главе с комиссаром.
Стук прекратился.
– По какому праву вы врываетесь в дом и нарушаете покой моей семьи? – осведомился банкир, несколько овладев собой.
– Мы должны арестовать Батиста Маскаро, содержателя агентства по найму прислуги, – сказал Лекок.
– Вы видите, что его здесь нет, – ответил Мартен-Ригал. – Говорят, что он уехал.
– В таком случае нам нужен его служащий Тантен.
– Впервые слышу это имя. Чем могу быть вам полезен?
Сыщик кивнул полицейскому комиссару. Тот подошел к банкиру и объявил:
– Мартен-Ригал, именем закона вы арестованы!
– На каком основании?
Лекок пожал плечами.
– По-вашему, Тантен настолько чисто вымыл руки, что на Мартен-Ригале не осталось ни одной капли крови господина Андре?
– Я вас не понимаю.
Знаменитый сыщик вынул из кармана листок бумаги, развернул его и громко прочитал:
«Милый Поль!
Мы должны любить и беречь моего дорогого отца, который не постыдился надеть такие жуткие лохмотья и зеленые очки, которые ему совсем не идут, да еще приклеить эту гадкую бороду, и все это для того, чтобы принести нам счастье…»
– Перестаньте, прошу вас! – простонал Мартен-Ригал. – Я все делал ради Флавии – и она же меня погубила…
Лекок спрятал письмо и подошел к адвокату:
– Вы тоже арестованы, Катен.
Не отвечая сыщику, адвокат обратился к полицейскому комиссару:
– Вероятно, произошла какая-то ошибка. Я пользуюсь достаточно большим влиянием в парижском суде, чтобы со мной не обращались так бесцеремонно.
– Приказ о вашем аресте отдан в письменном виде с соблюдением всех предусмотренных законом формальностей, – сказал комиссар. – Желаете ознакомиться?
– Нет. Я прошу немедленно проводить меня к судье, который подписал этот приказ. После пятиминутного разговора с ним я буду свободен.
– Вы в этом уверены? – насмешливо спросил Лекок. – Значит, вы еще не знаете о происшествии, вызвавшем два дня назад большой переполох в округе Ла Барен! Рабочие копали канаву и обнаружили в земле труп новорожденного ребенка. Он был завернут в шаль и фуляровые пеленки. Полиция арестовала мать этого ребенка. Ее зовут Клариссой.
Катен бросился с кулаками на Мартен-Ригала, но полицейские схватили его.
– Подлец! – кричал адвокат, пытаясь вырваться. – Ты предал меня!
– Нет, – мрачно возразил Мартен-Ригал. – Эти господа каким-то образом ознакомились с моими бумагами…
До сих пор Ортебиз еще надеялся, что неистощимая находчивость Маскаро подскажет ему путь к спасению. Теперь последний луч надежды угас.
Доктор вынул из медальона маленький сероватый шарик и быстро проглотил его.
– Жаль погибать в моем возрасте и с таким здоровым желудком, – прошептал он. – Надо было лечить больных, а не гоняться за миллионами…
Минуту спустя он уже катался по полу в предсмертных конвульсиях.
– Как же я этого не предусмотрел? – с досадой воскликнул знаменитый сыщик. – Положите его на диван и привезите поскорее врача!
Один полицейский выбежал из комнаты, двое других подняли Ортебиза с пола.
Окаменевший от изумления де Шандос никак не мог решить, что ему делать.
– Вас гнусно обманули, господин герцог, – обратился к нему Лекок. – Этот молодой человек – вовсе не ваш сын. Его имя Поль Виолен и родился он у бедной женщины, которая жила в окрестностях Пуату.
Молодой самозванец попытался все это отрицать, но сыщик, не слушая возражений, подал знак – и полицейские привели из коридора Розу Шантемиль.
Поль не дал ей произнести ни одного слова.
– Я сознаюсь, – поспешно сказал он и залился слезами. – Но я не виноват! Меня заставили! Мне угрожали! Меня самого обманули! Простите меня!
Лекок окинул Виолена презрительным взглядом и указал ему на Флавию.
– Просите прощения не у меня, а у вашей жены. Смотрите, что вы с ней сделали!
Несчастная молодая женщина лежала без чувств в сафьяновом кресле отца.
Полицейские увели арестованных.
Подавленный Катен шел молча, опустив глаза.
Мартен-Ригал оглядывался на дочь и причитал:
– Бедная моя Флавия! Все мое состояние теперь конфискуют и она останется без гроша! Да еще замужем за сопляком, неспособным заработать кусок хлеба! Господи, что я наделал!..
– Где же мой сын? – в отчаянии воскликнул де Шандос.
– Здесь в Париже, господин герцог, – ответил знаменитый сыщик. – Завтра я представлю его вам.