Глава 75
Когда доктор Ортебиз вошел в кабинет банкира, тот весело закричал:
– Ну, что, скептик? Будешь еще сомневаться в нашем успехе? Маскаро и Тантен благополучно покинули этот мир. Считай, что их никогда не было!
– Бомаршеф уехал? – спросил доктор.
– Еще вчера.
– А Кондель?
– Уже в Англии. Так что все шито-крыто. Можешь выбросить свой медальон с ядом. Миллионы у нас в кармане!
– Да услышит тебя Бог! – ответил доктор.
Мартен-Ригал вскочил.
– Что? Он уже услышал: сражение выиграно на всех направлениях!
– Тсс! Не хвастайся: это приносит несчастье…
Банкир захохотал.
– Теперь нам нечего бояться!
– Совсем нечего?
– Совершенно! Кого мы должны были опасаться больше всего?
– Лекока, – сказал Ортебиз.
– Да, если бы он взялся за это дело. Но, как тебе хорошо известно, оно его нисколько не интересует. А после него?
– Андре.
– Верно. Так вот: он нам уже не страшен.
– Насколько мне известно, он жив.
– Ну и что? Он проваляется в постели не меньше месяца. А потом пусть попробует заподозрить в чем-нибудь почтенного банкира и всеми уважаемого гомеопата! Впрочем, он, по-видимому, смирился со своей участью. По последним сведениям агентства Маскаро, господин Андре не написал в больнице ни одного письма и к нему никто не приходил.
– У него есть друзья?
Банкир пожал плечами.
– Люди дружат с теми, кому везет. Какие могут быть друзья у калеки? О нем уже все забыли. Де Брюле приценивается к Тифильским акциям. Виконтесса де Буа-д'Ардон? Весна и новые моды вскружили ей голову.
– А подрядчик Ганделю?
– Ему хватает хлопот со своим сыном.
– Но этот сын дружит с Андре.
– Мальчишка послушался добрых советов папаши Тантена, помирился с Розой и укатил с ней во Флоренцию.
– Что слышно о семействе де Мюсиданов?
– Генрих хорошо принят. Ухаживает за мадемуазель Сабиной. Она еще не бросается ему на шею. но уже принимает от него цветы. Что ты еще хочешь за такой короткий срок?
– Чтобы граф не откладывал свадьбу. Эта отсрочка меня тревожит.
– Успокойся. Нас не обманывают. Я проверил.
– Ну, если ты проверил, то с этой стороны все в порядке.
– А со всех остальных – еще лучше, – посмеивался банкир. – Тифильские акции идут нарасхват. На твою долю, великий гомеопат, достанется миллион!
Услышав магическое слово «миллион». Ортебиз энергично потер руки.
– Тогда предо мной откроются поистине блестящие перспективы! – воскликнул он.
– Катен сообщает… – начал Мартен-Ригал.
– Что сообщает Катен? – сразу же насторожился доктор.
– Герцог де Шандос спешит по следу своего сына, задыхаясь от усталости и нетерпения. Этот след – мой шедевр!
– Ты уверен в том, что можно не опасаться Перпиньяна? Он хитер…
Банкир презрительно отмахнулся.
– Перпиньян – такой же олух, как де Шандос! Хуже того – он просто сумасшедший! Воображает, что сам открыл след, проложенный и обставленный мной от Вандомского приюта до самой квартиры Поля… Они уже добрались до бывшего артиста Вигуре, который ныне торгует вином в Париже. Он даст им адрес старого Фрица. На днях они будут здесь. К тому времени Поль женится на Флавии. Моя дочь станет маркизой де Шандос, а затем герцогиней и унаследует миллионы господина Норберта.
Он умолк, потому что послышался легкий стук в дверь.
Вошла мадемуазель Флавия. Она села к отцу на колени, обняла его и несколько раз поцеловала.
Ортебиз с улыбкой наблюдал за своим другом.
«Можно ли узнать в любящем отце мошенника Маскаро или убийцу Тантена? – думал он. – Какого великого актера потерял театр, когда Мартен-Ригал решил стать миллионером!»
– Я у тебя в плену, прекрасная победительница, – сказал банкир. – Какой выкуп ты от меня потребуешь?
Флавия покачала головой.
– Разве я имею привычку, месье, продавать вам свои ласки? – шутливо спросила она.
– Чего же ты хочешь?
– Пригласить тебя к обеду. Все готово и Поль уже за столом. А целовала я тебя просто потому, что очень люблю своего папу. Ты у меня такой добрый! Если бы я могла выбирать себе отца, то из всех мужчин в мире выбрала бы тебя!
– Признайся, по крайней мере, что в последние шесть недель ты любишь меня сильнее, чем прежде, – сказал Мартен-Ригал.
– Нет, – ответила она с жестокой наивностью избалованного ребенка. – Только две недели.
– Однако с тех пор, как Поль стал твоим женихом, прошло уже полтора месяца…
Девушка громко и чистосердечно рассмеялась.
– Я тебя за это очень люблю, – сказала она, – но еще сильнее – за другое.
– За что же?
– Это – большой секрет.
– Все равно, скажи. Я прошу тебя.
– Ты на меня не рассердишься?
– Нет.
– Ну, хорошо. Две недели тому назад я, наконец, поняла, насколько горячо ты любишь свою Флавию. Бедный папа! Я долго и горько плакала, когда узнала, как трудно тебе было привести Поля к моим ногам. Как подумаю, что у тебя хватало духу ради меня надевать такие грязные лохмотья и зеленые очки, которые тебе совсем не идут, да еще приклеивать эту гадкую бороду, так и плачу…
Флавия всхлипнула.
Мартен-Ригал побледнел, как смерть, и так стремительно вскочил, что его дочь едва не упала.
– Что это значит? – прошептал он.
– Ты меня прекрасно понимаешь, мой милый папа. Другие тебя не узнавали, но глаза дочери обмануть невозможно.
– Флавия, ты ошибаешься. Какое-то случайное сходство обмануло тебя!
Девушка насмешливо покачала головой.
– Пока Поль болел, я целые дни проводила с ним наедине… Ага! Ты не вздрогнул от моих слов! Доктор, будьте свидетелем! Выходит, ты знал об этой моей глупости! А теперь посмей сказать, что тогда приходил не ты!
– Сумасшедшая! Послушай меня…
– Нет, это ты меня послушай! Я не хочу тебя обманывать. Я открыла тебе дверь – и сразу подумала, что это – ты. А ты так подпрыгнул, увидев меня там, что сомневаться было невозможно. К тому же я подслушала ваш с доктором разговор, когда вы вышли на лестницу. А дома я сразу же спряталась напротив твоего кабинета и увидела, как ты пришел сюда в тех же самых лохмотьях. Ну, что, будешь еще отпираться?
После долгого молчания Мартен-Ригал спросил:
– Ты никому не сообщила о своем открытии?
– Никому…
Банкир и доктор облегченно вздохнули. Несчастье оказалось не настолько велико и непоправимо, как они думали.
– Никому, кроме Поля, – добавила Флавия. – Мы с ним – одно целое. Так не все ли равно? У нас друг от друга секретов нет.
– Что ты наделала! – завопил Мартен-Ригал.
– Ничего плохого. Я постаралась как следует внушить Полю, что мы должны беречь и любить дорогого отца, который не постыдился даже надеть такие жуткие лохмотья, чтобы найти его и привести ко мне.
– А что Поль? – спросил Ортебиз.
– Сначала казался смущенным, а потом хлопнул себя по лбу и долго хохотал.
– И ты не поняла этого смеха? – воскликнул Мартен-Ригал. – Он подумал, что я ходил к нему по твоему поручению!
– Ну и что?
– Он будет теперь считать, что ты сама бросилась к нему на шею, и перестанет любить тебя.
– Не может этого быть, – уверенно ответила девушка. – Поль такой благородный!
– Кто? Это презренное, подлое ничтожество? – в гневе вскричал отец.
Флавия покраснела от возмущения.
– Я никому не позволю оскорблять моего мужа. Даже вам!
Банкир в отчаянии опустил голову.
Доктор взял девушку под руку и вывел ее в коридор.
– Идите обедать, – шепнул он. – Ваш отец очень расстроен и сам не понимает, что говорит. Не сердитесь на него.
Флавия ушла.
Ортебиз вернулся в кабинет и сказал:
– Я не понимаю твоего гнева, Мартен-Ригал. Ты сам выбирал жениха для дочери не по характеру, а по степени сходства с герцогом. Дети в этом не виноваты.
– Я рассчитывал, что Поль станет моим рабом, как только де Шандос признает его своим сыном! – проревел бывший Батист Маскаро. – Достаточно было бы намекнуть, что мне известно его истинное происхождение! Несчастная Флавия, не ведая, что творит, подарила ему мою тайну, и теперь я тоже стал одним из бесчисленных рабов Парижа!