ГЛАВА ХIV. В землянке
Едва только Зоя Федоровна вступила в крошечное, наспех вырытое в чаще леса помещение, скорее похожее на логовище дикого зверя, нежели на людское жилище, как две смуглые, тонкие ручонки обвились вокруг её шеи.
– Барынька, миленькая!.. Уж как я рада вас видеть… Уж как счастлива, что Димушке с Марком и Стасем привелось вас найти в городе вашем…
В эту минуту в землянку вступила сестра Зои Федоровны. Маша ее сейчас же узнала, вспомнив, при какой обстановке обе они встретились в первый раз.
В сердце девочки, однако, не поднялось, не воскресло то чувство горечи и обиды, которое оставила в Маше эта первая встреча. И Маша, чуть завидев Лину, немедленно повернулась к ней и, со свойственной ей искренностью и восторженностью, заговорила:
– Здравствуйте, барышня! Не ожидали увидеть меня? Не ожидала и я вас вновь повстречать, и сказав это, Маша нерешительно протянула руку Лине.
Молодая девушка с самого пробуждения продолжала находиться, как во сне. Молодые «германцы» в касках, внезапное ночное путешествие, приход в лес и землянку и совсем уже неожиданная встреча с Димой и Машей, – все это так поразило, ошеломило Лину, что она не могла разобраться во всем случившемся.
Послышался едва уловимый звук из чащи и вдруг, при свете маленького костра, разложенного на дне землянки, хозяева и гости увидели в отверстие входа очертания приближающейся телеги.
– Вот и готово! Можете ехать туда, куда вам надо, – произнес Марк, обращаясь к Ганзевской.
– А ведь я хорошо сделал, не правда ли, послав наших на всякий случай разыскивать лошадь?
– Я не знаю, как благодарить вас, господа? – начала растерянная до слез Ганзевская. – Я не знаю ни целей, ни деятельности вашей, но судя уже по одному смелому и благородному поступку, который вы совершили сейчас, я могу сказать, что…
Проснувшийся в эту минуту Кролик помешал матери договорить.
– Мама, где мы? – широко раскрывая изумленные глазки, произнес ребенок. Ему наскоро и кратко объяснили в чем дело.
– Мосье Дима, я до сих пор не могу опомниться от неожиданности нашей встречи, – начала Лина, приходя в себя от своего недавнего испуга и снова принимая свой обычный кокетливый тон.
Но Диме было не до неё. Он стоял около Маши, держал руку девочки и говорил:
– Вот видишь, как все складывается отлично. Добрая Зоя Федоровна берет тебя с собою… Ты пробудешь у неё все время, пока мы не исполним того, что задумали, а потом снова присоединишься к нам…
– Но, Димушка! – послышался робкий, приглушенный слезами голосок.
– Мы так решили, Маша. Сейчас ты бы положительно стеснила нас… А у Зои Федоровны тебе будет отлично.
– О, в этом вы можете быть совершенно спокойны. О вашей маленькой Маше я буду заботиться не меньше, как о моем Кролике! – горячо вмешалась Ганзевская в беседу.
– Ну, а пока в путь-дорогу! Терять время не стоит. Завтра, надо надеяться, ваш супруг уже будет с вами… – сказал вдруг Марк, и жестом пригласил из землянки женщин и Кролика, которого он подхватил на руки и первым посадил в телегу.
Кучером взялся быть Сережка, который должен был довезти их до самого фольварка.
Маша, уезжавшая по желанию Димы и других членов «Зоркой Дружины», чуть ли не рыдала, расставаясь с ними, несмотря на все уверения Марка и Димы, что она вернется снова, лишь только они все уйдут подальше от занятого неприятелем города.
– Я приду навестить тебя в фольварк, как только можно будет! – успел крикнуть Дима своей маленькой приятельнице, когда телега двинулась под прикрытием деревьев.
– Тише, смотри, поезжай, Сережка! Чтобы шуму ни-ни… – строго приказал мальчику Марк. – А назад скорее, ты нам понадобишься… Ну, трогай! Айда, с Богом!..
И Марк махнул на прощанье своей германской каской.