Отзывы о книге Синдром Петрушки

Я на середине книги. Не буду писать рецензию, когда дочитаю, ограничусь половиной прочитанного. Так вышло, что я посмотрела фильм, когда читала на 100 странице. В фильме актеры играют достаточно хорошо, про режиссерскую работу я молчу, конечно.. естественно, желание пересмотреть фильм нет. Но помимо этого, сама история ну такая неприятная, хотя фильм заканчивается хорошо. Прям отвратительная. Не понимаю восторга по поводу этого произведения. Больной главный герой, а лечат в психушке почему-то героиню. Можно подумать, что в наше время уже не понять такую любовь. Но нет.. герой явно «пьёт кровь» и «высасывает энергию» у героини. Короче явно доводит и доканывает ее. Мне кажется такую историю могла написать только женщина, испытавшая подобную «любовь» или женщина, мечтавшая о подобной «любви», в силу собственных душевных отклонений от нормы. Кроме того мне не понравился язык писательницы, который все тоже так восхваляют. Ну например: “ Чайник вздохнул, будто вспомнил что-то свое, стариковское, пригорюнился на две-три секунды и вдруг встрепенулся и басовито забормотал, все горячее и убедительней, кипятясь, то и дело срываясь на сиплый вой, пока не заголосил во всю ивановскую… но тут-то его, скандалиста, и прикрутили.” Это вот что? Для чего нужны такие эпитеты? Зачем воодушевлять чайник?? Это что книга для детей? Или вот ещё: «Узкий и старенький японский вагон дернулся и пополз, волоча за собой шипенье, и свист, и ленивый перестук-тук-тук, а потом вдруг заржал, весело задребезжал всеми стеклами и зацокал на стыках рельс.» заржал, весело задребезжал.. да уж.. мне прям очень тяжело подобная ненужная информация читается. Вывод: Рубина не моя писательница. Хотя, я конечно, заставлю себя дочитать эту, не побоюсь этого слова, мерзкую историю.

Книга –это погружение в другую реальность, это возможность забыть на время все вокруг. С Диной Рубиной мне это удается не сразу. Ведь стиль, в котором написан роман «Синдром Петрушки», да и остальные ее книги, полагаю, заключается в постепенном погружении читателя в книгу. А так хочется нырнуть в эту бездну сразу. Хотя, если очень внимательно читать роман, то развязку можно обнаружить уже на первых страница. Но, не разобрав завязки, от развязки мало толка. Лишь к середине романа книга затягивает с головой. Главный герой, Петрушка, кукольник, чей смысл жизни заключается в служении куклам. Или в руководстве над ними? Дина Рубина на протяжении всего романа возвышает второй вариант. Но верен ли он? Для Пети его жена - кукла –самая главная, но все же кукла. Всю жизнь он направлял ее, оберегал от всего вокруг, руководил ей, дергая каждый раз за невидимые ниточки. Но в тоже время, находясь в ее плену, задыхаясь при разлуке, он не мог без нее жить. Везде таскал ее на себе, когда та была ребенком. Разве это не служение? Или у кукловода Пети также были невидимые нити, за которые дергала его жена? И не превратился ли сам кукловод в куклу? «Эти двое стали жертвой особо свирепого вида любви; страстной, единоличной; остались в живых, но уже навсегда были мечены неумолимо жестокой любовью». Но любил ли Петя жену? Или он любил, созданный им образ? Что же мы вообще любим в другом человеке? Ответ для каждого свой. Но, зачастую, мужчин любят за поступки. Именно поэтому не вызывает удивления любовь Лизы к своему «Мартыну», человеку, который будет рядом всегда, спасет свою Лизу. Во время болезни жены – Лизы – Петя сделал себе другую куклу – Эллис – точную копию своей жены. Куклу, не умеющую дышать, двигаться в отсутствии его рук. И Петрушка оказался в плену этой куклы. Этот наркотик, эта любовь так захватила его, что Лиза, настоящая, живая, не могла смириться с этим. Не могла не мечтать стать убийцей идола, отнимавшего ее мужа. Каждый в нашей жизни и кукловод и кукла для кого-то. Дина Рубина выдвигает Творца как главного кукловода. Не хотелось бы затрагивать в рецензии тему Бога. Слишком она личная, сокровенная. Но при этом нельзя не обратить внимание на отрывок: «И Пьеро вдруг обнаруживает, что им управляют. А он-то думал, что сам себе хозяин! И вот он начинает фордыбачить, не хочет подчиняться. Не хочет признать над собой власти. Мол, я и сам самостоятельный, проживу своим умом. И когда между ним и артистом конфликт доходит до крайней точки, Пьеро начинает по одной обрывать нити, постепенно провисая. Одна… другая… третья… вот левая рука повисла… колени, ступни… и так все, буквально все нити! Наконец остается одна «золотая нить», и, ребята, вот с этой одной нитью Жанти вытворяет с марионеткой черт-те что! – не отпускает ее, вынуждает жить и действовать, а она продолжает бунтовать! Тогда Властелин тихо опускает куклу на пол: ты выбираешь смерть? пожалуйста! – и уходит. Он покидает сцену – бесстрастный бог, – а марионетка лежит опустошенная, безжизненная… но! – и Юра поднимал палец: – но не покорившаяся!». Человек сам решает, что ему делать, но за все придется платить. И «череда рыжеволосых женщин в погоне за беременным идолом»-куклой, позволяющей обмануть судьбу и родить здорового ребенка – расплачивается за поступки своих предков, неся в себе проклятие рода, испорченный ген, что заставляет новорожденных мальчиков смеяться и умирать. И как будто бы совпадение, что болезнь то эта кукольная и называется по-кукольному – синдром Петрушки. Тема детей, рожденных с пороками, слишком сильно трогает, заставляет сжиматься сердце. Да и на протяжении почти всего романа невозможно оторваться от судеб героев. Немного сказка, эта книга затрагивает довольно большое количество тем, над которыми можно задуматься и порассуждать. Но, прочитав, честно сказать, рассуждать не очень хочется. В голове остается лишь сказочная судьба людей. Лично у меня вызывают желание задуматься о жизни несколько иные произведения. Здесь же все внимание перекрывает личная драма отдельных людей. Но может быть «подробности разбивают целостность впечатления?»

Выходит, я все же полез в их колючие дебри: сам оцарапался и его шкуру в кровь изодрал.

Мне немедленно нужно ввести внутривенно искусство слова Рубиной. Нужно для отзыва на её же произведение. Потому что именно такой высокопарной, сочной, проникающей под кожу, витиеватой формы, - какой Дина искусно сплела свою кукольную историю, - отзыва, соответствующей вызванным ею эмоциям, достойна...нет, требует эта книга.

"Синдром Петрушки" решительно, внезапно, одним рывком перевернула моё предвзятое, скептическое отношение к отечественным произведениям нынешнего времени. Где-то на просторах Лайвлиба, в рецензиях увидела: "Рубина спасла современную отечественную прозу", на что я пылко, пружинисто закивала головой "Да, да! Точно!". Это застало врасплох и обрадовало меня. Открыть книгу какой-то там не-зарубежной писательницы, где будут славянские имена и российские декорации, с мыслью, что придётся читать словно жевать тягучую, безвкусную жвачку. И обнаружить с первой же страницы, с эпиграфа (!) моё ошибочное неприязненное расположение к ожидавшему меня чтиву, хотя аннотация была весьма и весьма интригующей (но кто полагается на них), и описание в аннотации на редкость оказалось железно-подлинным.

Впервые после прочтения книги у меня возникло желание перечитать её. Сразу же. Не говоря уже о том, что сердце тянулось к следующей книге удивительной писательницы. В Лайвлибе прошлась по рецензиям к "Синдрому Петрушки" и знаете что? 99,9% отзывов - восхваления, низкие поклоны и высшие оценки. Точно так же, как вдохновляет сама книга, при открытии длинного списка вдохновляют и сами рецензии на нее, будто на тебя нахлынывают, сбивая с ног, волны оваций и вдохновения. И к ним присоединяются и мои правдивые, искренние рукоплескания.

Вы хотите необыкновенную историю? Хотите готическую атмосферу, какая ждала нас с первых страниц в "Тринадцатой сказке"? Эффект тотального погружения в книгу, как это делает сафоновская литература? Вы истинный ценитель письма и получаете эстетическое наслаждение от красивого текста так же, как и я? Тогда вот она! Ваша н а х о д к а на ближайшее время!

Изящный слог Дины Ильиничны воодушевляет непомерно, вызывает горячее желание расписать стены, потолок, руки, пальцы - как заключенный в тюрьме покрывает стены палочками, отсчитывая дни, - фразами и метафорами, которые успеваешь схватывать в стремительном перелистывании страниц. Тонкосплетения буквенного кружева здесь - щедрый бонус к увлекающей основной линии повествования.

Мастерство же литературной "живописи" Рубиной, пейзажной и портретной, как всегда - на высоте: словно ешь ломтями душистый вкусный воздух и задыхаешься от наслаждения.

Сначала пришлось привыкать к её манере речи, для новичка сложновато по восприятию, но потом, войдя в колею, уже дышишь в ритме словесного рубинского танца. Можно возмутиться тем, что красивый, музыкальный текст контрастно выбивается нецензурной лексикой в диалогах героев. Меня это не улыбало: у меня довольно тонкая, хрустальная душевная организация для речевых грубостей, тем более в литературе. Однако для книги я сделала допущение, оправдав Рубину тем, что она посредством этого передавала специфический язык, культуру народа и времени.

Книга пестрит куклами. Не кулаками - куклами. Хотя, кулаки тут тоже есть. Кукольные люди, кукольные пейзажи, кукольные истории и кукольные родовые проклятия. Мистическая, местами жуткая своей реалистичностью, безрассудная и увлекающая в свой мрачный, таящий яркие, поразительные паззлы мир. Колоритность, характерность, выразительность персонажей настолько сильна, что они восстают из текста и предстают перед тобой живыми, дышащими людьми. В книге спокойное, нединамичное повествование, но ощущение будто динамичное. Так мастерски аккуратно, каплями краски на холсте разбрызганы действия романа, прошлое и настоящее, декорации городов, так умело выверен этот узор.

Книга Рубиной познакомила меня с кукольным ремеслом, не интересовавшим меня с детства, и на что у меня сохранились мутные воспоминания с кукольных спектаклей. Она раздвинула занавес и показала театр изнутри. Скользкие ухищрения, маневры, к которым прибегают кукольники в театрах, тяжёлая работа с попытками сойтись с куклой и сделать ее частью себя, продолжением своих рук - та изнанка, которую ты узнаёшь с каждой ценной страницей. Не знаю, как у остальных, но кажется, что кукольный театр совсем вырезан ножницами из повседневности людей: я никогда не видела афиш с кукольными спектаклями, рекламы вокруг, чтобы это ремесло как-то фигурировало перед глазами и ушами по сравнению с драматическим театром и кино. Я открыла для себя существование видов кукол: петрушка, кашпарек, шуты - носящие свои индивидуальные черты. Перчаточные, большие и маленькие, теневые, деревянные и тряпичные, тростевые куклы. Английские, немецкие, чехословацкие, французские куклы - у каждой народности есть свои знаменитые герои театра. Сущность кукольного процесса прояснилась. Оказывается, это целая сложная наука, наука, отдающая чертовщиной. Открыла для себя существование такой страшной болезни как "синдром ангельмана" или "синдром счастливой куклы", или "синдром петрушки", которая заключается в задержке психического развития, припадках, частом смехе и улыбках. Рожденный младенец с этой болезнью носит смеющееся лицо.

При чтении книги я вспомнила одну картину из своей жизни. Я продвигалась в очереди на кассу в продуктовом магазине, за мной стояла девушка. После оплаты, собирая продукты в пакет, услышала смех. Стоящая за мной девушка, точнее подросток, лет 13-15, задористо, громко, непрерывно начала смеяться. Ни с чего, вдруг. Сперва я решила, что ее что-то повеселило, улыбнулась. Затем, озираясь по сторонам, поглядывая на нее, ничего забавного и смешного, что могло вызвать такой смех, не найдя, стало жутко. Смех продолжался. И тогда для меня он зозвучал уже пугающе, болезненно, вызывая мурашки по телу. Не хочу утверждать и домыслами своевольно наделять болезнью ту девочку, но после упоминания "синдрома ангельмана" в книге, перед глазами возникла та самая картина у кассы.

Здесь помешанный, безумный кукольник до мозга костей - Петя Уксусов. Его возлюбленная - маленькая, больная Лиза с волосами цвета гудящего пожара. И их невозможная, невообразимая, кипучая, граничащая с одержимостью друг другом любовь. Она привязана к нему крепко, ибо он был рядом с ней с её младенчества. Он привязан к ней, ибо видит ее своей идеальной куклой. Они стали магнитами друг для друга. Но не все так сказочно и просто. Здесь любовный треугольник, и третье лицо в нём занимает определенно необычайный экземпляр - кукла Эллис - копия Лизы, такая настоящая, что кукла вызывала ревность ее прототипа, ревность к воплощению себя. Пропорции, рост, черты лица, цвет глаз, изгибы складок - всё до ужаса правдоподобно, что зрители Пети были убеждены, что это не мертвая кукла, а живая девушка. Кукла, мертвая, бездушная, по их мнению, не может двигаться с такой облачной плавностью, так естественно. Но она может. Может, когда она в руках Петрушки, в руках гения кукольного ремесла. Кто же ещё додумается использовать дырку в ухе для укрепления в ней дополнительной нити и управления марионеткой?!

Книга освещает жизнь героев, то открывая дверцу в настоящее, то дверцу с их прошлым; то дверь в Иерусалим, то в Прагу. Тебя то в одну морскую пучину забрасывает, то кидает в другую. Ты этих резких эпизодических скачков не замечаешь. Замечаешь, но не возмущаешься. "Синдром Петрушки" наполнен живописными сценами. Но самое любимое и великолепное - это танец и номера Пети с Эллис и Лизой. Это не описать впечатлением, это надо читать и прочувствовать. Как и всю книгу.

В этой книге собрано все, что я люблю. Магический реализм, семейные жуткие тайны, родовые проклятия, расследование, многогранность, безумцы, мрачность. Ещё даже письмо есть. А если есть письма в книге, то считай всё - мне уже угодило чтение. Чудо, что книга попала ко мне. Чудо, что в моем литературном сознании нарисовалась такая писательница.

Ну наконец-то появилась книга, о которой хочется написать. А то всё какие-то "проходящие" попадались в последнее время. К своему стыду, Дина Рубина мне раньше представлялась кем-то вроде Донцовой, да и название романа - "Синдром Петрушки" - неплохо бы подошло очередному шедевру очередной ироничной детективщицы. На деле оказалось, что имя книге дало очень редкое генетическое заболевание, но это только одно из ответвлений ее многослойного сюжета. Не так много на свете вещей, ещё более далёких от меня, чем кукольный театр. Главный герой книги - гениальный кукловод и мастер по изготовлению кукол. И если вам при этих словах приходят в голову веселые детские сюжетцы, вы удивитесь, как глубок, как драматичен может быть этот далёкий от нас мир. Мир, в котором управлять живым человеком порой легче, чем куклой. А последняя может настолько изменить жизнь целых поколений, что уже непонятно, кто и что реальнее. Отдельно хочется отметить прекрасные истории и описания города Львова 70-80х годов 20 века с его еврейско-украинско-русско-польско-чертещезнаеткаким населением. Моя бабушка была родом из соседней с Львовской Тернопольской области. И даже после десятков лет, прожитых вне этой среды, у нее нет-нет да проскальзывали неудобные моему детскому уху словечки. А в романе обилие и яркость местного диалекта, да и вообще, кстати, богатство языка, очень приятно удивляет. В общем, любители кукол и живых людей, семейных тайн и скелетов в шкафах, детских историй и взрослых трудностей, а также лёгкой чертовщинки, книжечка для вас!

Творчество Рубиной видится мне каким-то потоковым производством, где книги годами штампуются по одной технологии строго в соответствии с утверждёнными ТУ: главный герой наделяется редкой интересной профессией и трагически-надрывной любовной историей, а разбросанное по всему миру действо щедро пропитывается магическим реализмом и неизбывной еврейской темой. И хотя книги написаны, вроде как, по одному лекалу, мне никогда не удаётся заранее предугадать их развязку. И в этом-то вся прелесть!

«Синдром Петрушки» рассказывает печальную и загадочную историю кукольника и его душевно больной жены, опять поднимая вопрос о двоякой природе таланта (проклятие или дар Божий!?) и напоминая об ответственности за тех, кого мы приручили. Роман покорился мне только с третьей попытки и на этот раз удивительно попал под настроение. Я прочла его с каким-то неожиданным азартом и удовольствием, хотя в прошлом буквально цедила построчно и едва ли смогла осилить пару глав.

Книга получилась увлекательной, но в то же время какой-то истеричной и утомительной. Я заметила, что для авторского стиля Рубиной вообще характерна некая изматывающая чрезмерность, на которую у меня зачастую не хватает сил и терпения. Тяжелее всего мне даётся высокий градус национального колорита, нашедшего своё художественное воплощение в речи героев, красочном описании блюд и навязчивом обмусоливании еврейской темы. Не секрет, что Рубину частенько заносит в изобразительной части, чему несомненно способствуют нелинейное повествование и невероятно образный, пленительный и сочный русский язык, которым автор беззастенчиво бравирует. Предметом пристального внимания и детального воспроизведения может стать архитектурный облик здания, хореография танца, природное явление или банальная выпечка из ближайшей лавки. Автор с лёгкостью отклоняется от основной сюжетной линии и хаотично вплетает в текст различные колоритные зарисовки и воспоминания, сами по себе восхитительные и атмосферные, но лишь косвенно относящиеся к описываемым в книге событиям и излишне её отягощающие.

Мне крайне импонирует ироничное и вместе с тем трепетное отношение автора к своим героям, выражающееся в точной передаче их эмоционального состояния и в кропотливом выстраивании межличностных связей – между ними не проскальзывает ни одной лишней фразы, ни одного случайного жеста! Всё предельно жизненно и органично в рамках предложенных обстоятельств. В «Синдроме Петрушки» сочувствуешь всем, но искреннюю симпатию вызывают исключительно второстепенные персонажи, так как болезненная и маниакальная зацикленность главных героев на самих себе и куклах выглядит отталкивающей. Бросается в глаза, что все персонажи романа чрезвычайно фактурные и зачастую трагикомичные: даже самые проходные, мелькнувшие всего лишь в паре абзацев, специально наделены запоминающимися чертами внешности, характера и речи. Отсутствие заурядных людей, серой человеческой массы, придаёт повествованию бойкость и некое гротескное своеобразие.

Книга неожиданно оставила приятное впечатление, оказавшись весьма достойным образчиком современной русскоязычной прозы: продемонстрировав многослойность и жанровую разноплановость, изящную словесность и по-булгаковски оголённую трогательность в сочетании с неприкрытым цинизмом.

И снова Любовь! Кажется, мне не могут не понравиться книги Рубиной. Каждая новая ее книга - это праздник для меня! Как каждый праздник ее долго ждешь, предвкушаешь, и как каждый праздник, с ней не хочется прощаться, хочется растянуть ее еще хоть на немножечко! Да, я потом посмотрела фильм. Он хороший, и актеры мои любимые. Но книга настолько лучше! Раз в сто, или даже больше)) Снова этот потрясающе богатый образный язык. Каждое предложение хочется смаковать. Перед глазами картинки сами вырисовываются, от этого, даже не будь моего живого воображения, - никак не спрятаться, невозможно читать равнодушно и не видеть за книжными строками. Я так благодарна Рубиной за ее города. Как она описывает их - это нечто. Не просто увидеть - прожить, прочувствовать, сродниться, прорасти корнями, прикипеть душой - так она пишет. То же самое с героями. Она выращивает каждого из маленького зернышка, и нам понятно, что дало ему жизнь, что питало его и поило водой, мы знаем, как больно и трудно ему далось - просто пробиться к солнцу. Это сроднение, срастание - оно даже физически больно, ведь героям Рубиной не достается легкой жизни, у каждого из них непростая судьба, и все это мы с ними же пропустим сквозь себя. Куклы. Я так многого не знала о них до этой книги! У меня просто глаза открылись на целый неведомый мир, который я обходила вниманием, не замечала. Как много тут аналогий и метафор! И эта потрясающая легенда, пробирающая до мурашек! И любовь. Больная любовь, выстраданная, причиняющая бесконечные мучения. Не дай бог испытать такую! Но какая же красивая! Здесь так много всего намешано! Так мастерски собрано в единое целое! Так правдиво выверено! Так увлекательно закручено! Я преклоняюсь перед автором, который может писать так здорово!

Когда тебе изменяют - это ужасно, а если изменяют с куклой, то как к этому вообще относиться? Трагичная и в чем-то красивая история, расчехляющая несколько скелетов в чужих шкафах. Хотя, что касается лично меня, читать о скелетах я не очень люблю. ‌"Магическая" составляющая мира мне тоже не слишком понравилась. С одной стороны понятно, что книга художественная и в ней возможно все, но корчмарь это воплощение суеверий вроде "закопайте мертвую кошку на перекрестке, плюньте три раза через плечо и будет вам счастье". Вот только от генетических болезней это обычно не спасает и так как во всем остальном мир книги полностью соответствует нашему, такая вот магия вызывает у меня отторжение, наравне с существующими в нашей реальности астрологией и гомеопатией.

Это моя вторая книга Дины Рубиной. Первая была "На солнечной стороне улицы". "Петрушка" мне понравился значительно сильнее. Хотя есть, конечно, то что узнаваемо... стиль, так сказать!

Совершенно невероятное описание городов, если читая первую книгу я хотела вернуться в Ташкент, после "Петрушки" очень хочется очутиться во Львове... ну или в Праге))) Правда города в этой истории совсем не главное, главное - как всегда люди, их тайные и явные мотивы, страсти, поступки.

Название книги столь удачно отражает суть), нитью всей истории является тема Трикстера (это наверное то, что в аннотации названо Творцом). Дина Рубина провела большую работу, и эта работа очень качественная, совершенно не возможно придраться, настолько много уровней знания она затронула. В книге переплелись и психопатология, и театр, и мистицизм, и глубокий психологизм, и любовь, и крепкая дружба-привязанность, и мифология, и конечно трагедии народов и наций.

А если говорить о Трикстере - это архетипическое начало объединяющее таких персонажей как Шут, Петрушка, Мефистофель, Гермес, Локи,Остап Бендер, Джек Воробей ..... Определение Трикстера из википедии:

Трикстер (англ. trickster — обманщик, ловкач) в мифологии, фольклоре и религии — божество, дух, человек или антропоморфное животное, совершающее противоправные действия или, во всяком случае, не подчиняющееся общим правилам поведения. Как правило, трикстер совершает действо не по «злому умыслу» противления, а ставит задачей суть игрового процесса ситуации и жизни.

Тема Трикстера проходит через всю жизнь главного героя, имя которого Петр. Его отец, его ремесло, его отношения с любимой женщиной - все это носит отпечаток энергии Трикстера. Уникальность истории в том, что автору удается очень точно отобразить то "хождение по лезвию бритвы" которое характерно для Трикстера, причем без заигрывания и скатывания в юмористическую сторону. Возможно эта книга как раз о той стороне темы Шута, о которой люди предпочитают не думать и не знать. О стороне трагической. И даже здесь Рубина выступает как мастер! Балансирует, не дает читателю свалиться в депрессию и трагедию. Все же фигура Трикстера - она связана с продолжением жизни, а не с ее угасанием. Да, боль, невыносимые по накалу эмоции, ощущение окончания жизни... возможно как раз символизируют начало новой жизни. В этом весь Трикстер. Он уничтожает, в процессе случайно давая новую жизнь.

Кстати, примером совершенно депрессивной стороны темы Трикстера является знаменитое произведение Генриха Белля "Глазами клоуна". В свое время я была под сильнейшим впечатлением... А сейчас мне больше по душе Дина Рубина, т.к. в ее истории больше жизни, перспективы и силы.

Вы уж простите мне мою заумь. Читать всем очень рекомендую!